Илюшина М.Н. "СДЕЛКИ С ДОЛЯМИ В УСТАВНОМ КАПИТАЛЕ ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ" Учебное пособие, Москва, 2012 год

 

 Илюшина М.Н.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СДЕЛКИ  С

ДОЛЯМИ В УСТАВНОМ КАПИТАЛЕ ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ

 

 

 Учебное пособие

 

                                                   

 

 

 

 

 

 

 

 

  Москва

2012

                                              

Аннотация

 

 

Учебное пособие подготовлено с учетом специфики  подготовки магистров , обучающихся по  магистерской программе « Правовое сопровождение бизнеса  для обеспечения к учебного курса  « Сделки с долями в обществах с ограниченной ответственностью», а также  для  слушателей курсов, проходящих обучения на факультете повышения квалификации.

Учебное пособие содержит понятия, а также характеристику основных вопросов, возникающих при отчуждении долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью. Учебное пособие является  учебным материалом, который может быть  также использован при чтении лекций и проведении практических занятий, при прохождении курсов повышения квалификации специалистов нотариата  осуществляющих нотариальные действия по отчуждению долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью, а также может быть использовано при преподавании соответствующих дисциплин студентам, обучающимся по специальности 030501.65 «Юриспруденция» с учетом специфики преподавания на юридическом факультете.

Программа рассчитана на магистров , слушателей повышения квалификации и специалистов, осуществляющих нотариальные действия по отчуждению долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью, а также студентов очной, очно-заочной, заочной форм обучения юридических  и экономических факультетов.

 

                             

Сокращения, принятые в издании

 

  1. Нормативные правовые акты

 

Конституция — Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12.12.1993 // СЗ РФ. 2009. № 4. Ст. 445

ГК — Гражданский кодекс Российской Федерации, часть первая от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301; часть вторая от 26.01.1996 № 14-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410; часть третья от 26.11.2001 № 146-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4552; часть четвертая от 18.12.2006 № 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52. Ч. 1. Ст. 5496

НК — Налоговый кодекс Российской Федерации, часть первая от 31.07.1998 № 146-ФЗ // СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3824; часть вторая от 05.08.2000 № 117-ФЗ // СЗ РФ. 2000. № 32. Ст. 3340

СК — Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16

ЕГРП — Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним

ЕГРЮЛ — Единый государственный реестр юридических лиц

ЕФИСН — Единая федеральная информационная система государственной регистрации прав на недвижимость и государственного кадастрового учета

Закон об АО — Федеральный закон от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 1

Закон об ООО — Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» // СЗ РФ. 1998. № 7. Ст. 785

Закон о внесении изменений в часть первую ГК — Федеральный закон от 30.12.2008 № 312-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты» // СЗ РФ. 2009. № 1. Ст. 20.

Закон о государственной регистрации — Федеральный закон от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» // РГ. 2001. № 153—154.

Закон о залоге — Закон Российской Федерации от 29.05.1992 № 2872-1 // РГ. 1992. № 129

Концепция развития гражданского законодательства — Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского общества от 07.10.2009 // ВВАС РФ. 2009. № 11

 

  1. Официальные издания

ВВАС РФ — Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации

ВСНД и ВС РФ — Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации

РГ — «Российская газета»

СЗ РФ — Собрание законодательства Российской Федерации

ФГ — «Финансовая газета»

 

  1. Органы власти

МНС России — Министерство Российской Федерации по налогам и сборам

Минфин России — Министерство финансов Российской Федерации

Минэкономразвития России — Министерство экономического развития Российской Федерации

МВД России — Министерство внутренних дел Российской Федерации

Минюст России — Министерство юстиции Российской Федерации

 

  1. Прочие сокращения

абз. — абзац

АО — акционерное (-ые) общество (-а)

ЗАО — закрытое акционерное общество

ИНН — идентификационный номер налогоплательщика

ИФНС — инспекция Федеральной налоговой службы

ОГРН — основной государственный регистрационный номер

ОАО — открытое акционерное общество

ООО — общество (-а) с ограниченной ответственностью

п. — пункт (-ы)

подп. — подпункт (-ы)

РФ — Российская Федерация

руб. — рубль

ст. — статья (-и)

ч. — часть (-и)

 

 

                                                          

Содержание

 

 ГЛАВА 1. СУЩНОСТЬ И ОСОБЕННОСТИ  ПРАВОВОГО РЕЖИМА СДЕЛОК

ДОЛЯМИ В УСТАВНОМ КАПИТАЛЕ ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ

1.1. Правовая природа доли и ее перехода в уставном капитале

общества с ограниченной ответственностью

1.2. Особенности правового режима сделок с долями обществ с ограниченной ответственностью

1.3. Формирование способов защиты прав продавца в договоре купли-продажи доли обществ с ограниченной ответственностью как особенность правового режима сделок с долями в хозяйственных обществах

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕЖИМА ОТДЕЛЬНЫХ СДЕЛОК С ДОЛЯМИ В ОБЩЕСТВАХ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ

1.1. Купля-продажа и мена долей

2.2. Залог доли в обществах с ограниченной ответственностью

2.3. Особенности применения предварительного договора

в сделках с долями в обществах с ограниченной ответственностью.

2.4. Применение института независимой оценки  в сделках с долями вобществах с ограниченной ответственностью и хозяйственных партнерствах.

2.5.Особенности договорных форм раздела общего имущества супругов предпринимательского назначения.

 ГЛАВА  3. ПЕРЕХОД ДОЛЕЙ В ОБЩЕСТВАХ С ОГРАНИЧКЕЕОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ.

 

 

 

                       

ГЛАВА 1. СУЩНОСТЬ И ОСОБЕННОСТИ

ПРАВОВОГО РЕЖИМА СДЕЛОК

ДОЛЯМИ В УСТАВНОМ КАПИТАЛЕ ОБЩЕСТВА С

ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ

 

 

1.1. Правовая природа доли и ее перехода в уставном капитале

общества с ограниченной ответственностью

 

Определение особенностей правового режима сделок с долями хозяйственных обществ во многом определяется особенностью правовой природы самого объекта — доли в уставном капитале хозяйственных обществ. ООО на сегодняшний день — одна из наиболее распространенных организационно-правовых форм ведения предпринимательской деятельности. В бизнесе (особенно в среднем и малом) она используется чаще, чем акционерные структуры[1]. Основной категорией, из владения которой происходят права и обязанности участника ООО, является доля
в уставном капитале. Доля в уставном капитале — ключевое понятие не только для законодательства об ООО: исходя из ст. 66 ГК деление уставного (складочного) капитала на доли участников характерно для всех хозяйственных обществ и товариществ, теперь и хозяйственных партнерств. Сложность определения правовой природы доли связана с отсутствием законодательного закрепления содержания корпоративных прав в целом
и прав участников хозяйственных обществ. Л. А. Новоселова отмечает: «Парадоксальность современного российского оборота не может не удивлять — предметом сделок, причем сделок каждодневных, становятся объекты, правовая природа которых окончательно не определена, а теоретические воззрения относительно их сущности не сформированы. И одним из таких объектов является доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью»[2].

Наряду с термином «доля в уставном капитале» законодательство ввело также новое понятие «доля участника», определения которого нет ни в одном правовом акте. При этом, судя по использованию этих терминов
в конкретных статьях ГК (79, 85, 89, 93), следует разделить оценку, высказанную ранее в юридической литературе о том,, что законодатель понимает их как синонимы[3]. Например, если в ст. 79 «Передача доли участника в складочном капитале полного товарищества» ГК указано, что «участник полного товарищества вправе с согласия остальных его участников передать свою долю в складочном капитале…», то в ст. 93 ГК «Переход доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью к другому лицу» упоминаются такие правовые конструкции, как: «доля участника может быть отчуждена», «преимущественное право покупки доли участника», «приобретение доли участника обществом» и др. О степени напряженности в определен правовой природы доли ООО как объекта гражданского оборота свидетельствует судебная практика периода начала действия Закона об ООО. Например, Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа в своем постановлении указал, что «доли участия в уставном капитале общества
с ограниченной ответственностью, которыми были оплачены акции вновь создаваемого акционерного общества, по своей правовой природе являются имущественными правами обязательственного характера», а так как «доля
в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью как разновидность объектов гражданских прав не изъята из оборота, будучи комплексом обязательственных прав, является отчуждаемой и имеет соответствующую денежную оценку, произведенную независимым оценщиком» (постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.12.1999 по делу № А13-3997/99-16). Таким образом,
с начала действия специального законодательства об ООО, при отсутствии развитой общей теории и законодательства об оборотоспособности имущественных прав, находясь под воздействием правил ст. 48 ГК, установившим, что участники хозяйственных обществ сохраняют
в отношении их обязательственные права, судебная практика, выполняя задачу включения долей ООО в гражданский оборот, использовала максимально широкое понимание доли ООО как комплексного право обязательственного характера, имеющего денежную оценку.

С целью выяснения современного понимания природы доли хозяйственных обществ и ее влияния на правовой режим сделок, заключаемых в ее отношении, необходимо привести наиболее распространенные взгляды на правовую природу доли в уставном капитале ООО.

Представляется, что ,прежде всего, доля в уставном капитале ООО свидетельствует о наличии у участника общества определенных обязательственных и корпоративных прав в отношении соответствующей части всего имущества ООО. Кроме того, долю в уставном капитале ООО по своей правовой природе следует рассматривать в качестве имущественного права. «Осуществление корпоративных прав прямо или косвенно имеет своей целью удовлетворение имущественных интересов их носителей. Поэтому корпоративные права можно отнести к числу имущественных прав»[4]. Статус владельца доли в уставном капитале и, соответственно, участника ООО предоставляет ему следующие права (п. 1 ст. 8, п. 6.1 ст. 23, ст. 26 Закона об ООО)[5]:

- участвовать в управлении делами общества;

- принимать участие в распределении прибыли ООО;

- продать или осуществить отчуждение иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества либо другому лицу;

- получить в случае ликвидации ООО часть имущества, оставшегося после расчетов с кредиторами, или его стоимость;

- получить в случае выхода из общества действительную стоимость своей доли в уставном капитале общества, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, или с его согласия получить имущество такой же стоимости.

Аналогичную позицию занимает С. А. Бобков. По его мнению, анализ объема прав, которые предоставляет доля в уставном капитале ООО своему владельцу — участнику общества: право на получение части чистой прибыли общества пропорционально доле в уставном капитале (ст. 28 Закона об ООО); право на получение в случае выхода участника из общества (ст. 26 Закона об ООО) либо исключения из общества (п. 4 ст. 23 Закона об ООО) действительной стоимости доли; право на часть имущества общества
в случае его ликвидации, оставшуюся после расчета со всеми кредиторами общества (абз. 7 п. 1 ст. 8 Закона об ООО), позволяет сделать вывод, что доля в уставном капитале ООО есть совокупность имущественных прав.

Именно такую точку зрения излагают некоторые авторы, относя долю
в уставном капитале к категории имущественных прав. Здесь следует отметить, что владение долей в уставном капитале ООО и, соответственно, статус участника общества предусматривают также ряд прав неимущественного характера :на участие в управлении делами общества, на получение информации о деятельности общества, на выход из общества,
а также обязанностей: оплачивать доли в уставном капитале общества
в порядке, в размерах и в сроки, которые предусмотрены Законом об ООО
и договором об учреждении общества; не разглашать конфиденциальную информацию о деятельности общества (п. 1 ст. 9 Закона об ООО). Однако, учитывая, что ООО является одним из видов коммерческих организаций, созданных для получения и распределения прибыли, основная цель его участника — получение прибыли, а перечисленные выше правомочия
(в частности, по управлению делами общества) факультативны и в конечном счете направлены на извлечение прибыли обществом. Долю в уставном капитале ООО как объект гражданских прав в целом следует рассматривать как имущественное право[6].

Абзац 2 п. 2 ст. 48 ГК содержит норму о том, что в отношении ООО его участники имеют обязательственные права. Учредители общества, формируя его уставный капитал, передают право собственности на имущество (имущественные права) учреждаемому юридическому лицу, а в обмен на это приобретают обязательственные права по отношению к нему.

Д. В. Ломакин придерживается позиции, что в данном случае законодатель исходил из традиционного разграничения гражданских правоотношений на вещные и обязательственные. Очевидно, что права участников хозяйственных обществ и товариществ, а также членов кооперативов не являются вещными, поскольку у указанных лиц прекращается право собственности на имущество, переданное в счет оплаты акций (долей, паев) юридическому лицу, которое становится собственником такого имущества. В то же время, например, участники хозяйственных обществ и товариществ имеют право принимать участие в распределении прибыли, получать в случае ликвидации товарищества или общества часть имущества, оставшегося после расчетов с кредиторами, или его стоимость. Данные права имеют несомненное сходство с обязательственными правами[7]. Такое мнение широко распространено в литературе (Е. Тимохина[8], С. Шевченко[9], Н. Бегунова[10]) и подтверждено судебной практикой. Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Центрального округа от 06.04.2009 № Ф10-1028/09(1,2) по делу
№ А09-4728/2008-23[11] говорится, что «доля участника в уставном капитале общества является обязательственным правом (правом требования), а не вещным правом».

Несколько иной точки зрения придерживается В. А. Лапач[12], который считает, что только одно требование участника к обществу — о выплате приходящейся на его долю части прибыли — может быть охарактеризовано как именно обязательственное, но лишь в той части, где речь идет
о распределенной, но не выплаченной части прибыли. Требования же
о распределении имущества ликвидируемого общества между его участниками являются. По его мнению , скорее вещно-правовыми, нежели обязательственными, далееон указывает, что  по п. 1 ст. 58 Закона об ООО позволяет считать, что должником по этим требованиям является ликвидационная комиссия, но не общество.

Что касается права участника продать или иным образом уступить свою долю, то таковое при его реализации, бесспорно, приводит к возникновению гражданско-правового обязательства, однако общество не является стороной в таком обязательстве.

Таким образом, В. А. Лапач приходит к выводу, что нет оснований характеризовать права участника по отношению к обществу в целом как права обязательственные. В то же время он пишет, что доля в уставном капитале может быть охарактеризована как право быть участником общества и по систематике объектов гражданских прав должна быть отнесена не к «имущественным правам», а к «иному имуществу»
в соответствии со ст. 128 ГК[13].

Л. А. Новоселова считает, что право уступить долю другому участнику можно было бы отнести к вещным правам, если только сам объект этого права обладал бы вещной природой. «Ввиду непрекращающихся дискуссий
о возможности установления вещного права на право ограничимся выводом о том, что такое право участника есть право абсолютное. Обладая долей
в уставном капитале ООО как имуществом, участник может распоряжаться им, в том числе и передавать другому участнику. Так же как и права из обязательства (права требования), права участника становятся самостоятельным объектом оборота»[14].

Д. В. Мурзин рассматривает долю как фикцию, придающую законную силу некому формальному договору между участником и обществом[15]. Р. С. Бевзенко указывает, что «функционально доля в ООО представляется чем-то вроде знака, символа тех прав, которые принадлежат участнику общества. В принципе ведь возможно было бы уступать не долю,
а права участника. Но в этом случае эти права требовали бы упоминания
в полном их составе. Для упрощения оборота прав участников ООО и было введено понятие доли в ООО как символа этих прав... Доля-символ — это всего лишь процент, дробь, показывающая соотношение оплаченной лицом части уставного капитала и размера самого капитала»[16].

 Исследование изложенной  Р.С. Бевзенко  И Д.В. Мурзиным  позиции  показывает, что такое рассмотрение  сущности  и назначения доли  влечет отрицание в целом признания за ней  признаков объекта  гражданского оборота.   Это представляется , по крайней мере дискуссионным, поскольку данный объект находится в обороте с момента  создания  обществ с ограниченной ответственностью . Договоры с долями  ООО совершались и ранее в  простой письменной форме . Другое дело,что правила совершения  были  связаны с правилами Главы 24 ГК РФ и имели форму  уступки прав.

 По мнению С. Шевченко, доля — это комплекс имущественных
и неимущественных прав и обязанностей участника общества по отношению к другим участникам и самому обществу[17].

М. С. Имадаева считает, что к определению юридической природы доли
в уставном капитале нужно подходить с несколько иной стороны — необходимо проанализировать, на какие действия управомочены учредители сразу же после организации общества, те субъективные права, которые они получают.

Она приводит следующий пример: учредители приобретают право на получение части чистой прибыли общества пропорционально доле
в уставном капитале. Безусловно, такая возможность у них появляется, но для ее реализации необходим целый ряд юридических фактов. Во-первых, предпринимательская деятельность, которую осуществляет общество, должна приносить систематическую прибыль; во-вторых, общее собрание участников общества должно принять решение о распределении прибыли — только в этом случае учредители приобретают право на ее получение. Следовательно, лишь после того, как общество начнет осуществлять ту предпринимательскую деятельность, которую выбрало для себя,
у учредителей появятся субъективные права. В то же время доля в уставном капитале ООО порождает только абстрактную возможность для возникновения субъективных прав.

Таким образом, М. С. Имадаева приходит к выводу, что «доля
в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью — это основание возникновения правового статуса участника, которое при наличии особого юридического состава приводит к реализации заложенных в нем правовых способностей. Приобретая долю в уставном капитале, учредитель приобретает абстрактную возможность, служащую возникновению конкретных субъективных прав»[18].

Р. С. Фатхутдинов, анализируя, нормы действующего законодательства делает вывод, что доля участника общества является имуществом. Так, согласно п. 1 ст. 25 Закона об ООО обращение по требованию кредиторов взыскания на долю (часть доли) участника общества в уставном капитале ООО по долгам участника общества допускается только на основании решения суда при недостаточности для покрытия долгов другого имущества участника общества[19].

Следует согласиться и  с другой точкой зрения названного автора, о том, что с экономической точки зрения доля участника воплощает в себе часть капитала общества. Однако с юридической точки зрения распоряжение активами общества осуществляется участником опосредованно, через управление обществом. Поэтому участник общества не имеет субъективных прав в отношении имущества общества[20].

В п. 1 ст. 48 ГК прямо закреплено, что собственником имущества общества является само общество. Согласно ст. 26 Закона об ООО участник общества вправе выйти из общества путем отчуждения доли обществу независимо от согласия других его участников или общества, если это предусмотрено уставом общества, что свидетельствует о вещном праве участника на часть имущества общества. Однако это право носит исключительно обязательственную природу (право требования к обществу)
и не может рассматриваться как вещное право на имущество общества.

По мнению Р. С. Фатхутдинова, «наиболее обоснованным представляется понимание доли в уставном капитале в качестве разновидности права участия»[21].

Также, по мнению многих ученых, содержанием отношений, складывающихся между коммерческой организацией и ее участниками, является право участия. Например, И. Т. Тарасов указывал, что акционер утрачивает свое право на вклад, взамен того он получает другое имущественное право — право участия в компании[22]. Г. Ф. Шершеневич отмечал, что акция в материальном значении представляет собой право участия[23].

«Право участия — это субъективное право, — отмечает В. А. Белов. — Главной составляющей данного права является возможность управомоченного к совершению собственных действий, последствия которых должны претерпевать определенные пассивные субъекты»[24].

Из сказанного выше вытекает, что по своей правовой природе долю
в уставном капитале ООО следует рассматривать в качестве субъективного права (права участия), имеющего в своем содержании как имущественные, так и неимущественные элементы. Причем необходимо также согласиться
с авторами, считающими основным в составе доли не имущественные права сами по себе, а правомочия по управлению делами общества. Убедительной представляется и позиция, согласно которой имущественная составляющая субъективного права участия в обществе, а именно право на получение прибыли и на получение ликвидационной доли, является составной частью права на управление, поскольку решение вопросов о распределении прибыли относится к сфере управления обществом и реализуется посредством участия в общем собрании участников.

Являясь субъективным правом, право участия представляет собой комплекс правомочий участника. Наиболее широкий взгляд на данную категорию содержит учение об организационных договорах, представленное в докторской диссертации С. Ю. Морозова, который показал, что все корпоративные отношения соотносятся с организационными как род
с видом[25]. Действительно, отрицать наличие организационных элементов
в правомочиях участника ООО невозможно.

Таким образом, следует признать наиболее близкой к правовой природе корпоративных отношений позицию Р. С. Фатхутдинова, который приходит к выводу, что доля в уставном капитале является разновидностью права участия и как таковая представляет собой субъективное право, состоящее из совокупности правомочий участника общества[26].

Данный подход используется и в судебной практике. Например,
в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 14.01.2005 № КГ-А40/12012-04[27] дано следующее определение: доля — это не имеющий материального воплощения объект гражданского оборота (имущество — ст. 128 ГК), представляющий собой единую и неделимую совокупность имущественных и неимущественных прав и имеющий определенную стоимостную оценку, выражающуюся в номинальной стоимости.

Поэтому следует присоединиться в целом к пониманию правовой природы доли в уставном капитале ООО, которое отражено в следующем определении, развивающем вышеизложенную концепцию понимания доли
в ООО: «Доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью является разновидностью права участия и, следовательно, представляет собой субъективное право на участие в организации деятельности общества, состоящее из единого и неделимого комплекса правомочий участника общества»[28]. Именно эта позиция отражена в проекте ГК. Так, в ст. 651 «Корпоративные и унитарные юридические лица» указано следующее: «Юридические лица, учредители которых обладают правом на участие в управлении их деятельностью (право членства), являются корпоративными организациями (корпорациями). К ним относятся хозяйственные общества и товарищества, производственные
и потребительские кооперативы, общественные организации граждан, ассоциации и союзы»[29]. Обнаруживается, что законодатель рассматривает
в анализируемой статье право участия в узком смысле — только как участие в управлении деятельностью организации, и, что самое главное, понимает его как право членства. Однако далее в ст. 652 «Права и обязанности участников (членов) корпорации» описан весь объем прав и обязанностей участников
в виде следующего собирательного определения: «член корпорации вправе участвовать в управлении имущественными делами корпорации»[30]. В связи с новым пониманием доли участия в ООО можно привести следующее определение: «Доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью является правом участия (правом членства) и представляет собой совокупность корпоративных (членских) прав и обязанностей участников, имеющих как имущественную так и организационную природу, в отношении созданного ими юридического лица, состоящую из единого
и неделимого комплекса прав и обязанностей члена общества».

В соответствии с абз. 2 п. 12 ст. 21 Закона об ООО к приобретателю доли в уставном капитале общества переходят все права и обязанности участника общества, возникшие до совершения сделки, направленной на отчуждение указанной доли или части доли в уставном капитале общества, или до возникновения иного основания ее перехода. Новая редакция ст. 21 данного Закона установила более определенный, хотя и не закрытый перечень оснований перехода доли или части доли участника общества
в уставном капитале общества к другим участникам общества и третьим лицам. Пункт 1 ст. 21 Закона об ООО впервые устанавливает, что переход доли может осуществляться:

- на основании сделки;

- в порядке правопреемства;

- на ином законном основании.

Понятно, что правопреемство осуществляется в случаях наследования
и реорганизации юридического лица, иное законное основание — это традиционно судебное решение, продажа с публичных торгов в порядке обращения взыскания. Классической отчуждательной сделкой, требующей нотариального оформления, является также продажа с публичных торгов государственного и муниципального имущества.

При реорганизации юридического лица осуществляется правопреемство, которое ГК относит также к числу универсальных (п. 1 ст. 129 ГК). Соответственно, при универсальном правопреемстве «в результате одного акта переходят в качестве единого целого все права и обязанности правообладателя»[31]. Такой способ наделения субъективным гражданским правом одним субъектом другого гражданское законодательство (гл. 24 ГК) называет переходом прав. По мнению ряда ученых, к определению понятия «переход прав и (или) обязанностей» применительно к гл. 24 ГК может быть предложен следующий подход: «Переход обязательственного права (и (или) обязанности) от одного субъекта гражданского права (праводателя)
к другому (правоприобретателю) означает вступление правоприобретателя во взаимодействие с конкретным лицом (должником и (или) кредитором)
с одновременным выбытием праводателя из взаимодействия с этим лицом,
а также перенос границ правомерного поведения: установление этих границ для второго субъекта путем снятия их относительно поведения первого субъекта»[32]. Хотя эта формулировка довольно абстрактна и не может охватить все случаи перехода прав и обязанностей в результате универсального правопреемства, она довольно четко показывает, что переход, в частности, субъективной обязанности к другому лицу влечет для последнего необходимость обеспечивать пользование определенным благом управомоченным субъектом. На наш взгляд, именно этот ориентир должен быть заложен в законодательстве при выстраивании общего подхода
к регулированию прав кредиторов в универсальном правопреемстве при реорганизации юридических лиц.

Глава 24 ГК подразумевает переход обязательственных прав на переход (передачу) по сделке (уступка требования, цессия) и переход на основании закона. Открытый перечень случаев перехода обязательственных прав
и гражданско-правовых обязанностей на основании закона дан в ст. 387 ГК. Реорганизация юридических лиц является таким случаем наряду
с наследованием.

Как известно, при реорганизации юридического лица происходит универсальное правопреемство его прав и обязанностей. В качестве общего правила универсального правопреемства в литературе называют единовременный переход к преемнику (преемникам) всей совокупности прав и обязанностей праводателя, принадлежащей ему на момент преемства как единого целого[33].

Вместе с тем следует учитывать, что при универсальном правопреемстве гражданско-правовые обязанности переходят к преемникам, если иное не предусмотрено законом. Так, ст. 383 ГК не допускает перехода к другому лицу прав диспозитивных (п. 1 ст. 1050 ГК). Кроме того, некоторые права
и обязанности при реорганизации могут не перейти к преемникам,
а прекратить свое существование (п. 2 ст. 588, п. 2 ст. 700 ГК).

Статья 57 ГК предусматривает пять различных форм реорганизации юридических лиц: слияние, присоединение, разделение, выделение, преобразование.

Реорганизация является самостоятельной процедурой и имеет большое значение для любого юридического лица, поскольку именно она оформляет переход не только обязательств, но и иных как имущественных, так
и неимущественных прав реорганизуемого юридического лица (лиц), в том числе и права на долю в ООО. В процессе реорганизации переходят и те права и обязанности, которые не признаются и (или) оспариваются сторонами, и те, которые будут выявлены позже.

Законодательство устанавливает определенные гарантии соблюдения прав кредиторов, поскольку их права и охраняемые законом интересы могут быть нарушены при любой форме реорганизации. Правопреемство при реорганизации влечет перевод долгов реорганизованного юридического лица на его правопреемников. Как известно, при слиянии прекращается самостоятельное существование сливающихся организаций и на их основе образуется новое юридическое лицо, которое будет их законным правопреемником. При присоединении одно юридическое лицо вливается
в другое, и вновь образованное юридическое лицо также становится их правопреемником в полном объеме. При преобразовании юридическое лицо перестает существовать, перенося свою юридическую личность на новое юридическое лицо, на которое также переходят все права и обязанности преобразуемого юридического лица как участника гражданского оборота.
И только при разделении и выделении права и обязанности реорганизованного юридического лица переходят, хотя и в порядке универсального правопреемства, но в соответствии с разделительным балансом, т. е. переходит соответствующая часть обязательственных прав.

Хотя при реорганизации юридического лица происходит перевод его долгов, в данном случае одно из правил гл. 24 ГК (перевод долга на другое лицо возможен лишь с согласия кредитора), закрепленное ст. 381 ГК, не действует. В случае реорганизации должника по договорному или иному обязательству кредитор не может воспрепятствовать переводу долга. В силу этого в законодательстве закреплен ряд правил, гарантирующих осуществление прав кредитора в обязательствах.

Учредители или орган, принявший решение о реорганизации, обязаны письменно уведомить о реорганизации кредиторов реорганизуемого юридического лица. При этом, по мнению О. А. Беляевой, подтверждающей свою позицию судебной практикой (см. постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 23.06.2002
№ Ф04/3550-651/А70-2003[34]), из содержания п. 1 ст. 60 ГК следует, что обязанностью учредителя является доведение до сведения каждого кредитора информации о реорганизации предприятия-должника. Именно персональное извещение предоставляет кредитору возможность реализации своих прав. Объявление о реорганизации, размещенное в газете, может рассматриваться как дополнительная информация для кредиторов и дополнительный способ соблюдения их прав и законных интересов[35]. При этом кредитор лишен возможности каким-либо образом воспрепятствовать реорганизации юридического лица-должника, законодательство не предоставляет ему каких-либо способов защиты своих прав на данном этапе. Кредитор по договорному обязательству получает лишь право в случае реорганизации юридического лица-должника требовать досрочного исполнения обязательства или его прекращения иным удобным для него способом
и возмещения причиненных этим убытков по правилам ст. 15 ГК.

Как нам представляется, именно отсутствием закрепленного в ГК права кредиторов воздействовать на процедуру реорганизации юридического лица объясняется общая позиция Закона о государственной регистрации, не называющего уведомление о реорганизации необходимым документом для проведения государственной регистрации вновь возникших юридических лиц.

В то же время специальные законы занимают иную, довольно жесткую позицию по данному вопросу, регулируя этот этап реорганизации императивными правилами. Так, в соответствии со ст. 51 Закона об ООО
и ст. 15 Закона об АО государственная регистрация обществ, созданных
в результате реорганизации, и внесение записей о прекращении деятельности реорганизованных обществ осуществляются при наличии доказательств уведомления кредиторов. В п. 8 ст. 29 Федерального закона от 14.11.2002
№ 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» также говорится: «Государственная регистрация вновь возникших
в результате реорганизации унитарных предприятий, внесение записи
о прекращении унитарных предприятий, а также государственная регистрация внесенных в устав изменений и дополнений осуществляется
в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц, только при предоставлении доказательств уведомления кредиторов в порядке, установленном пунктом 7 настоящей статьи»[36]. Кроме того, данное положение было разъяснено на уровне ведомственных актов. На основании письма МНС России от 10.02.2003
№ ММ-6-09/177@ «О требованиях, предъявляемых регистрирующими органами при регистрации юридических лиц, создаваемых путем реорганизации»[37] налоговые инспекции обязаны были требовать от заявителей предоставления доказательств уведомления кредиторов о начале процедуры реорганизации. Однако это положение не нашло какого-либо значительного закрепления в Законе о государственной регистрации. Ни
в данном законодательном акте, ни в ст. 60 ГК не решен вопрос о сроках,
в которые должны быть оповещены кредиторы. Такие сроки предусмотрены ст. 15 Закона об АО и ст. 51 Закона об ООО.

В Законе о государственной регистрации установлено лишь общее требование о необходимости указания в заявлении о государственной регистрации, что все кредиторы уведомлены о реорганизации
в письменной форме.

Представляется, что при нарушении прав кредиторов — неоповещении их о реорганизации — они вправе обратиться в суд с иском о признании реорганизации недействительной.

По общему правилу отказ в государственной регистрации вновь возникающих юридических лиц возможен только при непредоставлении вместе с учредительными документами соответственно передаточного акта или разделительного баланса, а также при отсутствии в них положений
о правопреемстве по обязательствам реорганизуемого юридического лица.

По мнению ряда ученых, защитить права кредиторов могло бы правило о солидарной ответственности всех юридических лиц, участвующих
в реорганизации или возникших в результате нее[38].

Однако на сегодняшний день императивное правило о солидарной ответственности всех юридических лиц, участвующих в реорганизации, закреплено в п. 3 ст. 60 ГК только на случай, если разделительный баланс не дает возможности определить правопреемника реорганизованного юридического лица.

Авторы комментария к части первой ГК считают, что в случае неуведомления всех или большинства кредиторов им должно быть предоставлено право судебного оспаривания самой реорганизации
и признания ее несостоявшейся, а в случае неуведомления лишь некоторых кредиторов последним следует предоставить право потребовать досрочного исполнения (прекращения) обязательства от любого или всех правопреемников в порядке их солидарной ответственности, применив по аналогии (ст. 6 ГК) нормы п. 3 ст. 60 ГК[39]. В судебно-арбитражной практике также обнаруживаются решения, когда суд привлекает вновь возникших юридических лиц к солидарной ответственности, если кредитор не был уведомлен о реорганизации путем аналогии закона (ст. 6 ГК) (см. постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.11.2003 № Ф08-4493/2003[40]).

Судебная практика также нашла решение довольно распространенной
и искусственно создаваемой учредителями хозяйственных обществ ситуации, когда формально соблюдены все правила процедуры реорганизации: имеется разделительный баланс, все кредиторы оповещены, но реорганизация прошла таким образом, что правопреемник реорганизуемого юридического лица не получил какого-либо имущества для погашения своих договорных обязательств. В п. 22 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18.11.2003 № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об акционерных обществах”»[41] указано: если из разделительного баланса видно, что при его утверждении допущено нарушение принципа справедливого распределения активов и обязательств реорганизуемого общества между его правопреемниками, приводящее к явному ущемлению кредиторов этого общества, к солидарной ответственности должны привлекаться созданные в результате реорганизации общества (включая то, из которого выделилось новое общество).

Статья 59 ГК устанавливает процедурные документы, подтверждающие правопреемство в процессе реорганизации. Переход прав и обязанностей при реорганизации осуществляется при слиянии, присоединении или преобразовании на основании передаточного акта, а в случае разделения
и выделения — на основании разделительного баланса. Данные документы имеют важнейшее правовое значение, поскольку в них устанавливается объем прав и обязанностей, переходящих правопреемнику. Особое внимание подготовке этих документов придает и судебно-арбитражная практика. В
п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 90 «О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об обществах с ограниченной ответственностью”» и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 14 от 09.12.1999 «О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об обществах с ограниченной ответственностью”»[42] установлено, что при рассмотрении споров, связанных с реорганизацией общества — в форме слияния, присоединения, разделения, выделения или преобразования, необходимо учитывать порядок ее проведения. При этом нужно иметь
в виду, в частности, следующее: при присоединении одного или нескольких обществ к другому общее собрание участников присоединяемого общества принимает также решение об утверждении передаточного акта; при разделении общества наряду с решением о проведении такой реорганизации принимается решение об утверждении разделительного баланса; в случае выделения общества общее собрание участников реорганизуемого общества принимает решение о такой реорганизации, определяет условия создания нового общества, утверждает разделительный баланс и т. д.

Однако это не означает, что не указанные кредиторы окажутся
в сложном правовом положении «забытых» участников договорных обязательств. Следует признать не соответствующей закону практику некоторых судов, оставляющих невыявленных кредиторов при реорганизации юридических лиц в статусе контрагентов сделок с участием правопредшественника реорганизованного юридического лица (см. постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 13.10.2003 № Ф09-2926/03-ГК по делу № А07-7470/03[43]).

По общему правилу к правопреемникам переходят и не отраженные
и даже не выявленные на момент реорганизации права и обязанности.

Срок, в течение которого кредитор может предъявить требование
о досрочном исполнении или прекращении обязательств, начинает отсчитываться с даты опубликования сообщения о реорганизации, является пресекательным (не подлежит восстановлению) и не влияет на процессы реорганизации и государственной регистрации возникающих юридических лиц или изменений, вносимых в учредительные документы. В том случае, если кредитор не реализует свое право на досрочное прекращение или досрочное исполнение обязательств должником, все требования будут предъявляться.

Для обеспечения устойчивости экономического оборота, независимо от происходящих смен его субъектов, требуется дальнейшее совершенствование правил о реорганизационных процедурах в части перехода обязательственных прав. Прежде всего, на наш взгляд, необходимы императивные предписания на уровне как федеральных законов, устанавливающих общие правила правопреемства при реорганизации всех юридических лиц, так и специальных федеральных законов, касающихся отдельных организационно-правовых форм юридических лиц.

Законодательством установлены следующие случаи перехода прав на долю в уставном капитале общества, не требующие нотариального оформления:

1) при продаже с публичных торгов в порядке обращения взыскания
(п. 9 ст. 21 Закона об ООО) нужно только согласие участников общества на переход прав и обязанностей участника общества за исключением случаев продажи на торгах государственного и муниципального имущества в порядке приватизации;

2) при приобретении обществом доли (части доли) в уставном капитале общества (по ст. 23 Закона об ООО), если оно обязано приобрести долю, когда уставом общества запрещена уступка доли третьим лицам, а другие участники общества от ее приобретения отказываются, а также в случае отказа в согласии на уступку доли третьему лицу, когда такое согласие предусмотрено уставом общества;

3) при приобретении доли участника, исключенного из общества (п. 4
ст. 23 Закона об ООО);

4) при приобретении доли участника, голосовавшего против крупной сделки по его требованию (ч. 2 п. 2 ст. 23 Закона об ООО);

5) при выходе участника из общества (ч. 2 п. 1 ст. 26 Закона об ООО);

6) при приобретении доли умершего участника-наследодателя, если участники общества отказывают наследнику или иному правопреемнику
в приеме (п. 5 ст. 21 3акона об ООО);

7) при распределении долей, принадлежащих обществу, между участниками (ст. 24 Закона об ООО);

8) при использовании преимущественного права покупки путем направления оферты (п. 5—7 ст. 21 Закона об ООО)[44].

В юридической литературе сложилось довольно устойчивое мнение, что, поскольку доля в уставном капитале ООО относится в целом к категории имущественных прав, ее продажа либо отчуждение иным образом должны осуществляться в форме уступки прав в соответствии с правилами гл. 24 ГК «Перемена лиц в обязательстве»[45]. Данная позиция получила название обязательственно-правовой концепции. А. С. Яковлев указывает, что уступка корпоративных прав будет подпадать под действие норм гл. 24 ГК с учетом специальных правил относительно их оборота, имеющих в данном случае приоритетное применение[46].

Данной концепции придерживаются и другие ученые: К. П. Беляев[47], С. А. Бобков[48] и А. А. Маковская[49].

Взгляд на уступку доли как на цессию вытекает из понимания доли как обязательственного права, т. е. из буквального толкования ст. 48 ГК,
в соответствии с которой отношения между участниками общества
и обществом являются обязательственными[50].

На наш взгляд, Р. С. Фатхутдинов справедливо опровергает данную теорию, обосновывая это тем, что доля в уставном капитале выражает прежде всего правомочие участника своими собственными действиями влиять на деятельность общества, что свидетельствует об особом (необязательственном) характере данного правомочия. При этом доля
в уставном капитале сама по себе не предоставляет участнику права требовать выплаты части прибыли (ликвидационного остатка), поскольку данные требования возникают только после принятия общим собранием участников соответствующего решения. Таким образом, Р. С. Фатхутдинов приходит к обоснованному выводу, что доля в уставном капитале и право требования являются разнородными объектами, несмотря на то, что доля включает в свой состав права относительного характера (на получение информации, на ознакомление с документами общества). Соответственно передача указанных прав может существенно отличаться от уступки требований[51].

Действительно, прежняя редакция Закона об ООО предусматривала две формы перехода доли: продажа и уступка иным образом. Однако в новой редакции ГК и Закона об ООО наметился некий отход в терминологии от общетеоретической категории «уступка прав». Теперь речь идет о продаже или об отчуждении доли иным образом. Соответственно, представляется неприемлемым употребление словосочетания «уступка доли», так как
в самом Законе об ООО употребляется уже термин «отчуждение доли».

Необходимо учитывать, что уступка права (требования) осуществляется на основании сделки, по которой кредитор передает принадлежащее ему право (требование) другому лицу. Уступка права не существует сама по себе. Цессия совершается во исполнение какого-либо иного обязательства.

Сделка по уступке требования имеет своим результатом замену кредитора в обязательстве. Эта сделка представляет собой действие первоначального кредитора по отказу от своих прав в отношении должника
и передаче их новому кредитору[52].

При уступке доли в уставном капитале права и обязанности (причем не только обязательственные) переходят в совокупности, происходит замена стороны в правоотношении, участником общества становится другое лицо. Особенностью данной сделки является то, что при переходе доли происходит замена стороны не в обязательственном, а в корпоративном правоотношении[53].

Кроме того, уступка права требования совершается без согласия должника. В то время как для отчуждения доли необходимо согласие лиц, которые не являются должниками участника. Участники общества не состоят друг с другом в обязательственных отношениях. Вследствие этого отчуждение доли отличается от цессии тем, что на такую уступку оказывают влияние лица, не состоящие в обязательственном отношении к лицу, уступающему право (долю)[54].

Существует также так называемая корпоративная концепция, суть которой заключается в том, что уступка членских прав является передачей прав, отличающейся от цессии.

Так, Л. А. Новоселова указывает, что уступка права возможна только
в отношении прав требования, возникающих из обязательств. В связи с этим в порядке уступки не могут быть переданы корпоративные права[55]. В. А. Белов отмечает, что, хотя корпоративные права являются правами относительными, необходимо очень аккуратно прикладывать к ним те законоположения, которые касаются обязательственных прав[56].

Иное содержание у стоимостной концепции: уступка доли как передача части имущества (капитала). Такое понимание уступки доли представляет ценность с экономической точки зрения. В экономическом значении доля — собственность на стоимость капитала общества, и в этом отношении передача доли есть перераспределение этой собственности. Однако юридическое оформление такого перераспределения осуществляется отличным от передачи вещи путем. С юридической точки зрения имущество общества принадлежит обществу. С точки зрения права передача доли не влечет перехода части чистых активов общества к приобретателю доли,
и изменения в правоотношениях собственности на имущество общества не происходит[57].

Представляется, что изменения в терминологии новой редакции Закона об ООО отражают новый доктринальный подход к правовой природе отчуждательных сделок как сделок, имеющих особый правовой режим.
В силу этого следует регулировать переход доли в уставном капитале ООО по правилам купли-продажи или по правилам иной отчуждательной сделки (мены, дарения и т. д.), в зависимости от того, какую из сделок выберут участники отношений, нормы гл. 24 ГК в данном случае не могут быть применены.

Таким образом, установлено, что в природе доли в ООО не имеется такой определяющей компоненты как природа обязательственных прав, несмотря на положения ст. 48 ГК. В силу этого на сделки с долями, которые являются объектом гражданского оборота, распространяются общие правила о сделках в части их оборотоспособности, однако правилами перехода прав, установленными гл. 24 ГК «Перемена лиц в обязательстве», данные сделки не регламентируются. В связи с этим предлагается установить в ФЗ № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» запрет перевода прав на долю в ООО в порядке гл. 24 ГК. Кроме того, выявлено, что в отсутствии закрепления в ГК корпоративных прав в качестве предмета или объекта регулирования, имеющийся механизм правового регулирования, созданный системой специальных нормативных правовых, локальных
и индивидуальных актов ООО, судебной и нотариальной практикой, позволяет использовать с учетом особенностей природы корпоративной отношений, при совершении сделок с долями в ООО только одну закрепленную в законодательстве обобщающую категорию — имущественные права. В целях закрепления положения доли в уставном капитале хозяйственных обществ в качестве объекта гражданских прав указать в ст. 128 ГК качестве объекта гражданских прав доли
в хозяйственных обществах и партнерствах.

 

 

1.2. Особенности правового режима сделок с долями

обществ с ограниченной ответственностью

 

С 1 июля 2009 г. Закон об ООО создал новый правовой механизм отчуждения долей в обществах с ограниченной ответственность в рамках которого ввел новый порядок совершения сделок с долями ООО, новую форму — нотариально удостоверенную, включил в процедуру легализации нового участника элементы публично-правового регулирования.

Как известно, и ранее участник ООО был вправе продать или иным образом уступить свою долю либо ее часть в уставном капитале общества одному или нескольким его участникам. Под отчуждением доли в уставном капитале ООО иным, нежели продажа, образом подразумевалось отчуждение доли посредством ее дарения, мены и иных гражданско-правовых сделок.

Уставом общества мог быть установлен запрет на отчуждение участником общества своей доли третьим лицам (не участникам общества). Если в уставе такого запрета нет, доли могли отчуждаться не только участникам общества, но и третьим лицам. В этом случае участники ООО пользовались преимущественным правом покупки доли участника или ее части по цене предложения третьему лицу пропорционально размерам своих долей (прежняя редакция ст. 21 Закона об ООО).

В практике корпоративной деятельности больше востребован созданный в законодательстве новый механизм отчуждения долей на основании сделки. Новая редакция п. 2 ст. 21 Закона об ООО предусматривает, что таких сделок может быть две: купля-продажа и отчуждение иным образом. Прежняя редакция устанавливала две формы перехода доли — продажа и уступка иным образом, хотя по содержанию ст. 21 данного Закона было ясно, что речь идет о безвозвратной передаче прав на долю или часть доли. Используя принцип направленности результата, налицо во всех сделках о переходе доли признанная цель любой отчуждательной сделки — направленность на передачу имущества[58]. Доля в уставном капитале ООО свидетельствует
о наличии у участника общества определенных обязательственных
и корпоративных прав в отношении соответствующей части всего имущества ООО.

В схематическом виде право участия (право членства) как субъективное право выражается в следующих правомочиях:

- на управление;

- на участие в распределении прибыли;

- на получение информации;

- на ознакомление с документацией общества;

- на продажу доли;

- на выход;

- на требование выплаты действительной стоимости доли;

- на покупку доли (преимущественное);

- на залог доли;

- на требование исключения участника из общества;

- на иск;

- на ликвидационную квоту.

Как указывают авторы комментария к Закону об ООО, «доля участника в уставном капитале общества представляет собой не имущество в натуре,
а право требования участника к обществу, ибо сам уставный капитал общества представляет собой условную величину — сумму номиналов долей участников. Хотя он условно и делится на доли участников, но составляющее уставный капитал имущество не является объектом их долевой собственности, а целиком принадлежит обществу как юридическому лицу
в соответствии с правилами п. 1 ст. 66 и п. 3 ст. 213 ГК. “Продажа доли” (части доли) в действительности является возмездной уступкой права,
к которой в соответствии с нормой п. 4 ст. 454 ГК могут применяться правила о купле-продаже вещей»[59]. Однако приведенная позиция должна рассматриваться с учетом достигнутого в теории знания и с учетом новых тенденции законодательства об обороте долей.

Следует считать обоснованным отход в терминологии относительно отчуждения долей в новой редакции ГК и Закона об ООО от общетеоретической категории «уступка прав», поскольку нельзя признать право участия (право членства) обязательственным правом. Пункт 1 ст. 307 действующего ГК содержит следующее определение обязательств: «В силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т. п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности». Обязательственному правоотношению присуща полная определенность его участников (как на стороне кредитора, так и на стороне должника), оно имеет относительный характер[60]. Субъективное право
в обязательственных отношениях является правом требования, особенность содержания обязательственного правоотношения состоит в том, что управомоченный субъект обладает возможностью требовать определенного поведения от субъекта обязанного. В корпоративных отношениях нет субъектов, противостоящих друг другу, нет заранее установленного права требования к участникам данного правоотношения. Таким образом, природа участия (членства) в корпорации — не обязательственно-правовая.

Действительно, в соответствии с п. 12 ст. 21 Закона об ООО
к приобретателю доли или части доли в уставном капитале общества переходят все права и обязанности участника общества, возникшие до совершения сделки, на отчуждение указанной доли в уставном капитале общества или до возникновения иного основания ее перехода, за исключением тех дополнительных прав и обязанностей, которые предусмотрены абз. 2 п. 2 ст. 8 и абз. 2 п. 2 ст. 9 Закона об ООО, где речь идет об индивидуальном решении в отношении отдельного учредителя. При этом отмечается, что указанные права и обязанности при переходе прав на долю к новому лицу не переходят. Однако нельзя согласиться, что в этом видится соответствие общим требованиям ст. 383 и 384 ГК, определяющим состав и объем прав, переходящих к новому кредитору по договору цессии (уступки требования), поскольку речь идет только об особенностях содержания права участия (права членства) в корпорации, что не меняет их правовой природы.

При этом законодателем, на наш взгляд, намеренно, с учетом изменившегося взгляда на природу участия в ООО совершен ряд шагов по упрощению понятийного аппарата правовой конструкции отчуждения прав на долю в уставном капитале ООО и максимальному приближению ее
к схеме договора купли-продажи. Это проявилось в значительной смене терминологии, употребляемой в Законе об ООО:

1) понятие «продажа или уступка доли в уставном капитале» заменено понятием «продажа или отчуждение иным образом доли в уставном капитале»;

2) права участников общества, закрепленные ст. 8 данного Закона, расширены за счет предоставления права продать или иным образом осуществить отчуждение своей доли или части доли в уставном капитале общества не только одному или нескольким участникам данного общества, но и другому лицу в порядке, предусмотренном данным Законом и уставом общества.

Кроме того, абз. 6 п. 1 ст. 8 Закона об ООО, предусматривающий право участника общества выйти из него, устанавливает процедуру такого выхода: путем отчуждения своей доли обществу, если такая возможность предусмотрена уставом общества, или потребовать приобретения обществом доли в случаях, предусмотренных Законом об ООО. Наконец, как известно, сфера применения договора купли-продажи значительно расширилась за счет того, что правила о нем должны субсидиарно применяться к купле-продаже имущественных прав. Сами же имущественные права в соответствии со
ст. 128 ГК являются объектами гражданских прав.

В связи с такой позицией понятна и ранее сложившаяся судебная практика по данному вопросу. Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 15.12.2006 № КГ-А40/12139-06 по делу № А40-12639/06-138-101[61], установлено, что, поскольку доля
в уставном капитале ООО не является вещью (объектом материальной действительности), а представляет собой способ закрепления определенного объема имущественных и неимущественных прав владельца доли
в отношении ООО, к договору об уступке доли (ст. 21 Закона об ООО) положения ГК о договорах купли-продажи должны применяться с учетом указанных особенностей доли как объекта гражданских прав. В связи с этим положения ГК, предоставляющие продавцу право расторгнуть договор купли-продажи в связи с его неоплатой (ст. 488 ГК), в отношении договоров возмездной уступки доли не подлежат применению, не допускается также виндикация доли. Кроме того, оспаривание совершенной сделки отчуждения осуществляется только по правилам, установленным Законом об ООО[62].
В литературе представлена и другая позиция относительно природы сделок
с долями. Т. П. Шишмарева считает, что сделку отчуждения доли следует квалифицировать как непоименованный ГК договор, предусматривающий отчуждение корпоративных прав и принадлежащих участнику общества обязанностей, либо как смешанный договор по уступке прав и передаче долга[63], что нельзя признать обоснованной позицией.

Вместе с тем следует признать, что общие положения о купле-продаже товаров применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав. То есть договор купли-продажи доли сам по себе как регулятор имеет особый правовой режим и устанавливает особый правовой режим порождаемых этим договором правоотношений. Кроме того, анализ судебно-арбитражной практики по спорам относительно отчуждения долей в ООО показал, что у участников корпоративных отношений до принятия изменений в Закон об ООО были одинаково востребованы как правовые формы отчуждения долей и договоры уступки прав, так и договоры купли-продажи долей в уставном капитале ООО.

Выявляя особенности правового режима сделок с долями ООО, прежде всего, следует указать, что он находится под воздействием ряда более общих правовых явлений, нашедших свое закрепление в иных законах, регулирующих особенности коммерческого оборота. В частности, при совершении любой сделки с долями необходимо учитывать особенности правового положения, порядка создания, реорганизации и ликвидации ООО
в сферах банковской, страховой, частной охранной (с 01.01.2010)
и инвестиционной деятельности, а также в области производства сельскохозяйственной продукции, которые определяются специальными федеральными законами. Кроме того, отношения, связанные с совершением иностранными инвесторами или группой лиц, в которую входит иностранный инвестор, сделок с долями, составляющими уставный капитал общества, имеющего стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства, регулируются Законом от 29.04.2008
№ 57-ФЗ «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение...» (п. 3 ст. 1 Закона об ООО). Такими обществами считаются хозяйственные общества, созданные на территории Российской Федерации и осуществляющие хотя бы один из видов деятельности, имеющих стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства, приведенных
в ст. 6 указанного выше Закона. Таким образом, правовой режим сделок
с долями находится ,прежде всего, под воздействием особенностей правового регулирования деятельности, которой занимается данное общество,
т. е. есть режима деятельности.

Для всех случаев отчуждения и перехода доли (части доли) в уставном капитале ООО законодательством установлены прямые законные запреты на отчуждение. Это означает, что включение данных правил в используемые договорные формы отчуждения доли будет признаваться ничтожным.

Во-первых, доля, не оплаченная в полном размере, может быть отчуждена только в той части, в которой она оплачена (п. 4 ст. 93 ГК, п. 3
ст. 21 Закона об ООО). При частичной оплате доли она может быть отчуждена (а переход прав состояться) лишь в оплаченной части. С другой стороны, законодательство не устанавливает требований к минимальному размеру доли, что открывает возможность отчуждения участником не только всей имеющейся у него доли, но и любой ее части.

Во-вторых, уступка преимущественных прав покупки доли или части доли в уставном капитале общества не допускается (п. 5 ст. 21 Закона об ООО).

В-третьих, участник вправе продать свою долю (часть доли) третьим лицам только в случае, если это не запрещено уставом общества (ч. 2 п. 2
ст. 21 Закона об ООО).

В-четвертых, участник вправе уступить свою долю (часть доли) третьим лицам только в случае и в порядке, если иное не установлено договором об осуществлении прав участников общества (п. 3 ст. 8 Закона об ООО).

Установление такого правила обусловлено особым характером ООО. Между его участниками складываются доверительные отношения, составляющие основу для успешного функционирования общества[64]. Именно поэтому участники общества в ряде случаев могут быть не согласны со сменой своих деловых партнеров. В силу этого, на наш взгляд, для осуществления нотариального удостоверения отчуждения доли в уставном капитале ООО нотариус должен запросить следующие документы, на основании которых будет устанавливаться соблюдение запретов
и ограничений, составляющих особенности правового режима сделок с долями ООО:

- документы, удостоверяющие личность;

- свидетельство о государственной регистрации (ОГРН);

- свидетельство о постановке на налоговый учет (ИНН);

- устав (в действующей редакции на день совершения сделки), изменения, внесенные в устав (дата изменений определяется по выписке из ЕГРЮЛ);

- договор об осуществлении прав участников общества (если такового нет — справку об его отсутствии);

- ранее действовавший учредительный договор (для обществ, созданных ранее 1 июля 2009 г.);

- свидетельства о регистрации изменений (если были изменения);

- выписка из ЕГРЮЛ, составленная не ранее чем за 30 дней до предполагаемой даты удостоверении сделки;

-выписка из списка участников Общества, с указанием ФИО (наименований) всех участников, данных о размере долей принадлежащих участникам и сведения об оплате этих долей;

- решения (протоколы, приказы) о назначении руководителя, главного бухгалтера, совета директоров и т. д. (если назначены и предусмотрены уставом);

- нотариально удостоверенный договор, на основании которого доля или часть доли ранее были приобретены соответствующим лицом либо дубликат нотариально удостоверенного договора и выписка из ЕГРЮЛ, составленная не ранее чем за 30 дней до предполагаемой даты удостоверения сделки;

- иные документы, подтверждающие полномочия лица, отчуждающего долю на распоряжение ими:

- документ о переходе доли или части доли в порядке правопреемства или документ, выражающий содержание сделки, совершенной в простой письменной форме;

  • решение единственного учредителя (участника) о создании общества при создании общества одним лицом;
  • нотариально удостоверенная копия договора об учреждении общества — в случае, если доля или часть доли в уставном капитале общества отчуждается учредителем общества, учрежденного несколькими лицами;

- документы, подтверждающие оплату при приобретении продавцом отчуждаемой доли:

  • справка из банка об оплате Уставного капитала;
  • справка от общества за подписью генерального директора и главного бухгалтера о том, что уставный капитал оплачен полностью;

При приобретение доли по возмездным сделкам:

- документы, подтверждающие исполнение финансовых обязательств по договору приобретения;

Если участник, отчуждающий долю — физическое лицо:

если состоял в браке на момент приобретения доли:

-   нотариально удостоверенное согласие супруга (супруги) на отчуждение доли либо брачный договор с положениями, подтверждающими, что супруг не имеет права собственности на отчуждаемую долю;

если не состоял в браке на момент приобретения доли:

-   нотариально удостоверенное заявление от продавца о том, что на момент приобретения доли браке не состоял;

Если приобретатель доли — физическое лицо:

если состоит в браке на момент заключения договора по приобретению доли:

- нотариально удостоверенное согласие супруга (супруги) на приобретение доли (если сделка возмездная) либо брачный договор
с положениями, подтверждающими, что согласие супруга для заключения такой сделки не требуется;

если не состоит в браке на момент заключения договора по приобретению доли: нотариально удостоверенное заявление от приобретателя о том, что на момент приобретения доли в браке не состоит (для возмездных сделок).

Если договор подписывает не лично будущий собственник доли,
а доверенное лицо: нотариально удостоверенная доверенность с правом подписания такого договора;

Если сторона по сделке иностранный гражданин: документы, подтверждающие его легальное пребывание на территории РФ (виза, регистрация, вид на жительство и т. д.);

  • паспорт и перевод паспорт на русский язык с нотариально удостоверенной подписью переводчика, выполнившего перевод;

Если сторона по сделке — юридическое лицо:

  • свидетельство о государственной регистрации (ОГРН);
  • свидетельство о постановке на налоговый учет (ИНН);
  • устав со всеми действующими изменениями с отметкой ИФНС;
  • свидетельства о регистрации изменений (если были изменения);

- учредительный договор с отметкой ИФНС (если ООО создано несколькими лицами и зарегистрировано до 01.07.2009 г.);

  • выписка из ЕГРЮЛ, составленная не ранее чем за 30 дней до предполагаемой даты удостоверения сделки;
  • решения (протоколы, приказы) о назначении руководителя, главного бухгалтера, совета директоров и т. д. (если назначены и предусмотрены уставом);
  • печать общества;

- если сделка не является для общества — стороны по сделке крупной сделкой:

- письмо за подписью руководителя и главного бухгалтера общества
о том, что данная сделка не является для общества крупной сделкой.

Если сделка является для Общества — стороны по сделке крупной сделкой:

- протокол об одобрении крупной сделки уполномоченным органом общества;

Если сделка не является для Общества — стороны по сделке сделкой
с заинтересованностью: письмо за подписью руководителя о том, что данная сделка не является для Общества сделкой с заинтересованностью;

Если сделка является для Общества — стороны по сделке сделкой
с заинтересованностью: протокол об одобрении сделки
с заинтересованностью уполномоченным органом общества;

- письмо за подписью руководителя и главного бухгалтера общества
о том, что на совершение данной сделки не требуется согласие Федеральной антимонопольной службы и других органов в соответствии с действующим законодательством либо, если необходимы такие согласия, документы подтверждающие согласование с уполномоченными органами;

- документы, подтверждающие соблюдение преимущественного права покупки доли другими участниками общества:

- письмо за подписью руководителя общества с сообщением сведений
о сроках уведомления и результатах возможности применения преимущественного права (кто, когда, что получил и кому, что и в какие сроки ответил или не ответил) с приложением копий соответствующих документов (уведомлений, оферты, акцептов, заявлений об отказе и т. д.).

Таким образом, договоры в отношении доли как регуляторы имеют особый правовой режим и устанавливают особый правовой режим порождаемых этим договором правоотношений. Требования к сделкам
с долями в ООО подчиняются общим правилам, которые можно сформулировать следующим образом. На доли, которые являются объектом гражданского оборота, распространяются общие правила о сделках в части их оборотоспособности; однако правилами перехода прав, установленными гл. 24 ГК «Перемена лиц в обязательстве», данные отношения не регламентируются. Обладая особенностью правовой природы, данные сделки совершаются с учетом установленных для них правил о нотариальной форме, требований о соблюдении преимущественных прав участников и самого общества, запретов и ограничений, предусмотренных для отдельных видов сделок законодательством, локальными и внутрикорпоративными актами.

Как известно, внутренняя закономерность правил, регламентирующих сделки, их логическая структура обусловлены дозволениями, запретами
и позитивными обязываниями. Эти способы правового регулирования
в конечном итоге формируют содержание правового режима сделок. По мнению С. С. Алексеева в каждом режиме, и это во многом определяет его специфику, один из таких элементов — дозволение или запрет, как правило, выступает в качестве доминанты, определяющей весь его облик и как раз создающей специфическую направленность, настрой в регулировании. Специфическое использование способов правового регулирования в сделках, их взаимодействие, как известно, образуют типы регулирования, являющиеся составными частями правового режима. Общепризнанно то обстоятельство, что институт сделок — свидетельство дозволительной направленности гражданского права.[65]

 Как уже было сказано, правовой режим сделок вообще, в том числе и коммерческих, является общедозволительным, т. е. характеризуется преобладанием дозволений. Анализ современного законодательства свидетельствует о дозволительной сущности института сделок, дает их участникам возможность, уполномочивает поступать по своему усмотрению, обеспечивает действие принципа диспозитивности.

 Там же С.С. Алексеев пишет ,что использование в сделках дозволений как способа воздействия на общественные отношения, конечно, позволяет говорить о дозволительности как об исходном нормативно-руководящем начале сделок. Однако ясно, что дозволения по своей природе не могут быть безграничны, иначе они превратятся в произвол и исчерпают себя. Определителем их границ выступают запреты.

Для всех случаев отчуждения и перехода доли (части доли) в уставном капитале ООО законодательством установлены прямые запреты или ограничениия на отчуждение; это означает, что включение данных правил
в используемые договорные формы, придающие законную силу отчуждению доли, будет признаваться ничтожным. Все запреты, которые можно выявить в отношении сделок с долями, условно делятся на законные и установленные соглашением участников ООО в локальных и внутрикорпоративных актах.

В первую очередь остановимся на законных запретах.

Во-первых, не допускается отчуждение доли, если в результате этого не остается ни одного из учредителей. Например, при реализации права преимущественной покупки обществом при единственном участнике.

Во-вторых, не допускается отчуждение доли, если единственным учредителем оказывается хозяйственное общество с одним учредителем (п. 2 ст. 88 ГК).

В-третьих, доля, не оплаченная в полном размере, может быть отчуждена только в той части, в которой она оплачена (п. 4 ст. 93 ГК, п. 3
ст. 21 Закона об ООО). С другой стороны, законодательство не устанавливает требований к минимальному размеру доли, что открывает возможность отчуждения участником не только всей имеющейся у него доли, но и любой ее части. Таким образом, участник общества не может распорядиться долей, если она не оплачена (п. 3 ст. 21 Закона об ООО). Нарушение данного положения приведет к тому, что такое отчуждение будет недействительной (ничтожной) сделкой, так как противоречит требованиям закона, что полностью подтверждается судебной практикой (см. постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 15.05.2007 № А19-22993/06-Ф02-2688/07 по делу № А19-22993/06[66]).

В-четвертых, уступка преимущественных прав покупки доли или части доли в уставном капитале обществе не допускается (п. 5 ст. 21 Закона об ООО).

В-пятых, участник вправе уступить свою долю (часть доли) третьим лицам только в случае, если это не запрещено уставом общества (ч. 2 ст. 21 Закона об ООО).

В-шестых, при введении процедуры наблюдения в связи
с неплатежеспособностью ООО запрещено удовлетворение требований учредителей (участников) о выделе доли, выкупе или выплате действительной стоимости доли (абз. 5 п. 1 ст. 63 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»[67]).

Соглашением участников ООО в локальных и внутрикорпоративных актах могут быть установлены запреты, которые стороны могут предусмотреть в уставе в пределах, указанных в Законе об ООО, и запреты, по поводу которых сторонам разрешается договориться в соглашении
о порядке осуществления прав участников общества.

Действительно, в уставе может быть установлен полный запрет на передачу доли по любой сделке — возмездной и (или) безвозмездной — третьим лицам, а также допускается введение требований квалифицированного или единогласного согласия на такого рода сделки (ч. 2 п. 2 ст. 21). Кроме того, в целях сохранения имеющегося соотношения корпоративных прав в уставе может быть установлено требование на обязательное получение согласия при совершении сделки отчуждения другим участникам общества (ч. 1 п. 2 ст. 21). Согласно п. 3 ст. 8 под договором об осуществлении прав участников ООО понимается договор, по которому участники обязуются осуществлять определенным образом свои права и (или) воздерживаться от осуществления прав, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, согласовывать вариант голосования с другими участниками, продавать долю или часть доли по определенной данным договором цене и (или) при наступлении определенных обстоятельств либо воздерживаться от отчуждения доли или части доли до наступления определенных обстоятельств, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, с созданием, деятельностью, реорганизацией
и ликвидацией общества. Такой договор заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами.
В отношении сделок это может быть соглашение о введении запрета на отчуждение и (или) залог доли (части) доли до достижения определенных результатов хозяйственной деятельности (например, до достижения определенного уровня рентабельности, установления исходной цены отчуждения доли и т. д.)

Ограничениями отчуждения доли являются: преимущественное право участников на приобретение доли; требование о согласии участников
и самого общества на отчуждение доли либо запрет на ее отчуждение; запрет (ограничение) на отчуждение неоплаченной доли (части доли).

Поскольку запреты и ограничения определяют тип и вид заключаемого договора, необходимо проанализировать, насколько институт преимущественных прав участников ООО создает запреты и ограничения для осуществления сделок. Надо признать, что наличие преимущественных прав покупки отчуждаемой доли у участников обусловлено закрытым характером отношений в ООО, стремлением исключить возможность перехода прав участия к третьим лицам с целью сохранения существующего состава участников[68].

Следует отметить, что преимущественные корпоративные права являются разновидностью имущественных прав. Они возникают по поводу присвоения материальных благ в виде долей в уставном капитале хозяйственного общества. На имущественную природу рассматриваемых прав указывается и в зарубежной юридической литературе[69]. Преимущественные права обеспечивают их носителю господство над действиями субъекта, намеревающегося произвести отчуждение долей
в уставном капитале хозяйственного общества. Но при этом следует заметить, что существует иная точка зрения на природу преимущественных прав. По мнению Д. В. Ломакина, нельзя рассматривать преимущественные корпоративные права на приобретение отчуждаемых в пользу третьих лиц долей в качестве ограничения прав их продавца. Фактически правомочие владельца долей по распоряжению ими никем и ничем не ограничивается, просто в случае их продажи законодатель устанавливает особый способ осуществления названного правомочия[70].

При этом соблюдение преимущественного права обязательно только при продаже доли, а в случаях безвозмездного отчуждения доли оно не действует (например, при дарении). Данную позицию подтверждает и судебная практика. Так, в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 10.06.2004 по делу № КГ-А40/4672-04[71] говорится, что «на случай безвозмездной передачи участником принадлежащей ему доли третьему лицу права преимущественной покупки не распространяются».

Более того, указанное право не распространяется также и на иные случаи возмездного отчуждения доли, кроме продажи (например, внесение доли в качестве вклада в уставный капитал)[72].

Как верно заметил Р. С. Фатхутдинов, сложнее дело обстоит
с договором мены доли. Согласно п. 2 ст. 567 ГК к договору мены применяются соответственно правила о купле-продаже, следовательно, на мену доли по сути должно распространяться правило о преимущественном праве, что подтверждается судебной практикой (см., например, постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 16.01.2007 по делу № А55-28305/2005-40[73]). Но данное правило
о преимущественном праве покупки доли будет выглядеть нелогичным, если по договору мены встречным представлением является индивидуально-определенная вещь, ведь перевод прав и обязанностей в этом случае на участника общества, чье право преимущественной покупки было якобы нарушено, будет явно затруднительным, так как такой участник не сможет исполнить обязанность по передаче встречного представления.

Уставом общества может быть предусмотрена возможность участников общества или самого общества воспользоваться преимущественным правом покупки не всей доли или не всей ее части в уставном капитале общества, предлагаемых для продажи, а также что возможно предложение доли или ее части в уставном капитале ООО всем участникам общества непропорционально размерам их долей.

Согласно п. 5 ст. 21 Закона об ООО право  преимущественной покупки  реализуется активными  действиями  участника общества, желающего продать свою долю третьему лицу, направленными на извещение в письменной форме об этом остальных участников общества и само общество путем направления через общество за свой счет оферты, адресованной этим лицам и содержащей указание цены и других условий продажи.

Оферта считается полученной всеми участниками общества в момент ее получения обществом.  Оферта может быть акцептована лицом, являющимся участником общества на момент акцепта, а также самим  обществом, если оно имеет такое право в соответствии с Уставом ООО. Оферта считается неполученной, если в срок не позднее дня ее получения обществом  участникам  поступило извещение об ее отзыве. Отзыв оферты после             ее получения обществом допускается только с согласия всех участников общества, если иное не предусмотрено уставом общества.

 По действующему законодательству, преимущественное право покупки доли или части доли у участника и общества прекращается в день представления составленного в письменной форме заявления об отказе от использования данного преимущественного права или в день истечения срока использования данного преимущественного права.

 При изучении судебной практики установлено, что нарушение преимущественного права не влечет недействительности сделки продажи доли. Закон об ООО предусматривает, что у участника и (или) общества, чье преимущественное право было нарушено, возникает право требовать признания данной сделки оспоримой и перевода на него прав и обязанностей покупателя в течение трех месяцев со дня, когда участник или участники общества либо общество узнали или должны были узнать о таком нарушении. Данная позиция подтверждается и довольно устоявшейся судебно-арбитражной  практикой. Например,
в Арбитражный суд отказал в иске об обязании ответчика внести изменения
в учредительные документы общества в части состава участников общества
и доли истца со ссылкой на ст. 21 Федерального закона от 08.02.1998
№ 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», отметив, что сделка, совершенная с нарушением положений устава общества
о необходимости получить согласие общества или остальных участников общества на уступку доли третьим лицам, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения (см. постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 16.04.2009 по делу № А09-2495/07-4-19[74], постановления Пленума Верховного Суда РФ № 90 «О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об обществах с ограниченной ответственностью”» и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 09.12.1999 № 14 «О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об обществах с ограниченной ответственностью”»).

Следующим ограничением в распоряжении долями является требование о согласии участников или самого общества на отчуждение доли либо запрет на отчуждение доли.

Новая редакция Закона об ООО прямо оговаривает возможность установления требования о согласии только в отношении отчуждения доли другим участникам общества (п. 2 ст. 21). При этом Закон об ООО не содержит прямой нормы о том, что устав общества может предусматривать согласие на отчуждение доли третьим лицам.

В отношении полного запрета отчуждения доли новая редакция Закона об ООО указывает, что запрет может быть установлен на отчуждение доли третьим лицам. Однако, как было уже отмечено, согласно п. 3 ст. 8 Закона об ООО, участники общества могут заключить договор об осуществлении прав участников общества, по которому они обязуются осуществлять определенным образом свои права и (или) воздерживаться от осуществления указанных прав, в том числе от отчуждения доли до наступления определенных условий.

В случае отчуждения доли с нарушением положений устава о согласии на отчуждение доли либо запрета на отчуждение доли участник общества либо само общество вправе потребовать в судебном порядке передачи доли или части доли обществу в течение трех месяцев со дня, когда они узнали или должны были узнать о таком нарушении (абз. 3 п. 18 ст. 21 Закона об ООО).

Следующее ограничение отчуждения доли связано с ее оплатой,
а именно: отчуждение неоплаченной доли (части доли) запрещено. Оплата доли относится к основным безусловным обязанностям участников ООО, которые носят обязательный характер, и от которых участники общества не могут быть освобождены другими участниками или органами управления общества[75]. Согласно п. 3 ст. 27 Закона об ООО, если в уставе или решении общего собрания не оговаривается, в каком виде вносится вклад в имущество общества, он вносится только деньгами. Вклад в уставный капитал может быть внесен деньгами, ценными бумагами, вещами, правами на вещи
и иными правами, имеющими денежную оценку[76].

Основанием для установления указанной обязанности является п. 1
ст. 16 Закона об ООО, где закреплено, что каждый учредитель общества должен оплатить свою долю в уставном капитале общества в течение срока, который определен договором об учреждении общества или в случае учреждения общества одним лицом решением об учреждении общества, и не может превышать один год с момента государственной регистрации. Соответственно, установление такого запрета лишает участника, не выполнившего свою обязанность по оплате доли, права распоряжения ею как по отчуждательным сделкам, так и по договору залога. Важно заметить, что данная обязанность имеет срочный характер, а именно: в соответствии с п. 3 ст. 16 Закона об ООО в случае неполной оплаты доли в уставном капитале общества в течение срока, который определен договором об учреждении или решением об учреждении общества, неоплаченная часть доли переходит
к обществу. Такая доля должна быть реализована в течение года обществом другим участникам или третьим лицам в порядке, предусмотренном ст. 24 Закона об ООО. Соответственно, не может сложиться ситуация, при которой отчуждается доля, не оплаченная в течение более одного года после создания общества.

Согласно п. 4 ст. 21 Закона об ООО участники общества пользуются преимущественным правом покупки доли или части доли участника общества по цене предложения третьему лицу или по отличной от цены предложения третьему лицу и заранее определенной уставом общества цене пропорционально размерам своих долей, если уставом общества не предусмотрен иной порядок осуществления преимущественного права покупки доли или части доли.

Формулировка п. 4 ст. 21 Закона об ООО свидетельствует о том, что право преимущественной покупки возникает только в тех случаях, когда доля продается третьему лицу. Третьим лицом понимается всякое лицо, не являющееся участником общества. Возможность ограничения передачи доли между участниками общества прямо зафиксирована п. 2 ст. 21 Закона об ООО. Доля, в отличие от акции, — гораздо менее оборотоспособный объект. В силу закрытости ООО интерес его участников в сохранении не только субъектного состава, но и пропорций в распределении долей может иметь очень существенное значение. В связи с этим следует согласиться
с Л. А. Новоселовой, что положения устава о необходимости соблюдения преимущественных прав других участников на приобретение доли (части доли) при продаже доли одному из участников нельзя признать не соответствующими Закону об ООО[77].

Следует отметить, что Закон об ООО устанавливает иной механизм реализации преимущественного права покупки доли по сравнению с общим механизмом, установленным гражданским законодательством. В п. 5 ст. 21 Закона об ООО установлено, что оферта, адресованная участникам, направляется им через общество. Следовательно, оферта считается полученной всеми лицами, имеющими право преимущественной покупки,
в день получения всех оферт обществом. Д. В. Носова в своей статье отмечает, что существует точка зрения, описывающая оферту продавца доли ООО другим участникам как публичную оферту. На наш взгляд, данная позиция необоснованна, так как при продаже доли в ООО оферта имеет заранее определенный круг адресатов, чего нет в публичной оферте[78].

Таким образом, руководствуясь общими положениями о порядке заключения договора в приложении к отчуждательным сделкам с долями ООО, осуществляя право преимущественной покупки, участники должны письменно до истечения установленного срока акцептовать направленную им оферту.

Довольно сложно, на наш взгляд, в обороте долей ООО осуществить допускаемый общими положениями законодательства акцепт посредством оплаты предлагаемой для приобретения доли (п. 3 ст. 438 ГК), который допускает Л. А. Новоселова, которая при этом ,все-таки, отмечает, что такой порядок влечет определенные сложности, поскольку получивший оферту участник в ряде случаев не может (с учетом прав других участников) знать размер приобретаемой доли[79]. Считаем, что следует рассматривать как законное ограничение прав отчуждателя доли возможность указания
в Уставе более длительного срока для получения акцепта, при наличии законного запрета на его уменьшение.

По общему правилу общество не имеет права преимущественного приобретения продаваемой доли. Такое право допустимо включать в устав для ситуаций, когда другие участники общества не использовали преимущественное право покупки доли или части доли. Положения устава
о предоставлении обществу такого права одновременно с участниками следует в этой части признать противоречащими абз. 2 п. 4 ст. 21 Закона об ООО[80].

  Лицо, реализующее право  преимущественной покупки приобретают  может приобрести долю по цене предложения в оферте . Цена продажи должна быть четко  указана в оферте, направляемой участникам и она для всех должна быть одинаковой. Также одинаковым должен быть и срок для акцепта (п. 5 ст. 21 Закона об ООО). На наш взгляд, всякие разночтения
в этом вопросе недопустимы, поскольку влекут установления разных условий для реализации права преимущественной покупки. Следует отметить, что в законодательстве и в судебной практике не нашло развития проблема значения для реализации права преимущественной покупки выполнение процедуры дальнейшего продвижения предложений
о заключении договора отчуждения долей, осуществляемой самим обществом. Как представляется, выполнение требований законодательства
о порядке оповещения всех участников ООО с целью реализации права преимущественной покупки доли должно неукоснительно соблюдаться.
В случае нарушения правил направления оферты какому-либо из участников, а также при нарушении сроков направления, в силу чего у участника создаются препятствия в реализации его субъективного права преимущественной покупки доли (части доли),

Таким образом, договор об отчуждении доли третьему лицу в части условий, противоречащих ранее приведенным ранее нормам Закона об ООО о нарушении преимущественного права покупки недействителен в случае признания его таковым судом, в случаях иного нарушения закона, ничтожен.

Таким образом, законодательное регулирование отчуждательных сделок с долями в ООО может осуществляться только по легальной модели договоров купли-продажи, причем только на правилах параграфа 1 «Общие положения» гл. 30 «Купля-продажа», по правилам гл. 31 «Мена», гл. 33 «Дарение», гл. 34 «Рента», за исключением параграфа 4 «Пожизненное содержание с иждивением» с учетом особенностей корпоративной природы данных прав.

Сделан вывод, что по критерию — субъектный состав договора, нотариальная форма требуется для договоров со всякими третьими лицами,
а также с участниками ООО, если договор заключается не с использованием права преимущественной покупки. По договорной форме нотариальная форма требуется для совершения следующих сделок: в форме купли-продажи, мены; дарения, отступного, зачета взаимных требований; постоянной и пожизненной ренты, залога, брачного договора, соглашения
о разделе имущества супругов. В связи с этим предложено в п. 1 ст. 21 Закона об ООО перечислить закрытым перечнем все отчуждательные сделки с долями, требующими нотариального удостоверения

Сделан вывод, что правовой режим сделок, заключаемых
в корпоративных отношениях при обороте долей в ООО, находится под воздействием трех групп интересов: индивидуальных (участников сделки) корпоративных (других участников хозяйственного общества и самого хозяйственного общества) и публичных, что определяет их особую содержательную и инструментальную характеристику как ограничительную, выражающуюся в появлении особой системы запретов и ограничений, установленных в трех уровнях регулирования: нормативном правовом, локальном и договорном. Выявлены следующие законные, локальные
и договорные запреты и ограничения в отношении сделок с долями в ООО:
в отношении групп и типов сделок, которые можно совершать с долями;
в отношении формы сделок; в отношении круга лиц, участвующих в сделке; в отношении прав и обязанностей участников сделки; в отношении условий сделки, в отношении способов защиты.

 

 

1.3. Формирование способов защиты прав продавца

в договоре купли-продажи доли

обществ с ограниченной ответственностью

как особенность правового режима сделок

с долями в хозяйственных обществах

 

Закон о внесении изменений в часть первую ГК установил новые требования к порядку, процедуре и форме отчуждения долей в уставном капитале ООО, одной из целей которых являлось создание механизма, позволяющего прежде всего сохранять и восстанавливать публичный
и корпоративный контроль за отчуждением долей в ООО.

Во-первых, обнаружилось, что применение законодательства, определяющего публичный порядок внесения изменений в ЕГРЮЛ, неожиданно стало пониматься и применяться самым противоречивым образом. А, как известно, противоречивая практика создает довольно серьезные затруднения в правоприменении. Прежде всего это касается решения вопроса о наличии у нотариуса самостоятельных полномочий на подписание заявления о внесении изменений в ЕГРП. В соответствии с п. 14 ст. 21 Закона об ООО после нотариального удостоверения сделки, направленной на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, нотариус, совершивший ее нотариальное удостоверение, в срок не позднее трех дней со дня такого удостоверения осуществляет нотариальное действие по передаче в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, заявления о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ, подписанного участником общества, отчуждающим долю или часть доли (в редакции Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).

При этом в соответствии с п. 1.4. ч. 1 ст. 9 Закона о государственной регистрации: «При внесении в Единый государственный реестр юридических лиц изменений, касающихся перехода доли или части доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, заявителями могут быть участник общества, учредитель (участник) ликвидированного юридического лица — участника общества, имеющий вещные права на его имущество или обязательственные права в отношении этого ликвидированного юридического лица, правопреемник реорганизованного юридического лица — участника общества, исполнитель завещания
и нотариус».

Возник вопрос: кто уполномочен подписывать такое заявление при продаже доли — только продавец, как это указано в п. 14 ст. 21 Закона об ООО, или еще и нотариус? Причем в ряде случаев участие нотариуса как лица, самостоятельно подписывающего заявление о внесении изменений
в ЕГРЮЛ, очень актуально для предпринимательской деятельности, поскольку не всегда продавец может присутствовать при совершении сделки. Появилась и практика судов общей юрисдикции в виде кассационного определения Судебной коллегии по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа — Югры от 08.12.2009[81], которое привлекло внимание юридической общественности. В основе данного дела лежит оспаривание нотариусом отказа ИФНС по Сургутскому району
о внесении изменений в ЕГРЮЛ в связи с отчуждением доли. В данном случае заявление о внесении изменений подписал сам нотариус. Причем если первая инстанция посчитала, что нотариус не имел права самостоятельно подписывать заявление о внесении изменений в ЕГРЮЛ, то кассационная инстанция не согласилась с таким решением и отменила состоявшееся судебное постановление, заняв противоположную позицию.

Надо отметить, что решение данного вопроса имеет очень важное значение как для правоприменительной нотариальной деятельности, так
и для практики налоговой службы, поскольку для внесения изменений
в ЕГРЮЛ установлен только трехдневный срок с момента совершения нотариально заверенной сделки по отчуждению доли. В большинстве случаев стороны сделки заинтересованы в том, чтобы такое заявление подписал и подал нотариус. Однако, как представляется, кассационная инстанция довольно примитивно рассмотрела проблему иерархии норм, регулирующих спорные правоотношения. Суд почему-то посчитал, что
в данном случае вполне можно обеспечить все регулирование оформления сделки по отчуждению доли (в том числе специальное), а также и процедуру подачи заявления в ЕГРЮЛ о внесении изменений правилами ст. 1 Закона
о государственной регистрации. Как известно, данный Закон регулирует отношения, возникающие в связи с ведением государственных реестров — ЕГРЮЛ и единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей. При этом, как сказано в этой же статье, законодательство РФ о государственной регистрации состоит из ГК, Закона о государственной регистрации и издаваемых в соответствии с ними иных нормативных правовых актов РФ. Соответственно, по заключению суда, в данном случае должно действовать правило именно Закона о государственной регистрации, по которому нотариус имеет право при переходе доли самостоятельно подать заявление о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ. Однако суд не учел, что в данном случае речь идет не вообще о переходе доли (а именно об этом общем правиле говорится в ранее процитированном законе), а о частном случае — совершении сделки. Вопрос подачи заявления о внесении изменений в ЕГРЮЛ в случае совершения сделки, как специальное правило, регулируется положением, предусмотренным п. 14 ст. 21 Закона об ООО.
В силу указанного правила нотариус обязан после нотариального удостоверения сделки передать заявление о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ. И именно эта норма должна применяться в данном случае. Никакого противоречия с Законом о государственной регистрации здесь нет, поскольку правовое регулирование перехода доли — это общее правило, а отчуждение доли на основании сделки — специальное правило, предусмотренное в другом законе, который не противоречит Закону
о государственной регистрации.

Косвенно такое понимание правомочий нотариуса при нотариальном оформлении сделок с долями в ООО можно обнаружить
и в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.03.2010 № 135 «О некоторых вопросах, связанных с применением статьи 5 Федерального закона от 30.12.2008 № 312-ФЗ “О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации”»[82]. В п. 18 данного информационного письма указывается на предоставление возможности нотариусу самому подать заявление о внесении соответствующих изменений в Реестр, но только в случае, если доля отчуждена участником до 1 июля 2009 г. и до этой даты не были зарегистрированы изменения учредительных документов общества в части такого перехода (до 1 июля 2009 г. изменения в составе участников ООО влекли за собой изменение и учредительных документов). Тогда как отчуждение доли после 1 июля 2009 г. осуществляется в общем порядке, предусмотренном п. 13 ст. 21 Закона об ООО в редакции Закона о внесении изменений в часть первую ГК (п. 13 указанного информационного письма).

Эту же позицию заняла и Федеральная нотариальная палата
(см. «Рекомендации по применению отдельных положений Федерального закона “Об обществах с ограниченной ответственностью”»[83]), которая, однако, использовала для аргументации прием системного толкования норм, регулирующих переход доли в ООО по различным основаниям. Кроме того, Федеральная нотариальная палата указала, что самостоятельное заявление нотариуса для внесения соответствующих изменений в ЕГРЮЛ подается только в одном случае — для выполнения функций доверительного управляющего долями в ООО, находящимися в составе наследственного имущества.

Не менее сложными остаются вопросы определения способов защиты нарушенных прав сторон договоров отчуждения долей. До сих пор
в юридической литературе ведется дискуссия о возможности применения для договоров купли-продажи доли, в которых покупатель ненадлежащим образом исполнил обязанности по оплате покупки доли, таких способов защиты, как расторжение договора и виндикация доли.

Защите прав в общетеоретическом и отраслевом смысле уделялось довольно пристальное внимание в юридической литературе, но, как отмечают отдельные авторы, «процессуалисты, цивилисты
и административисты, давно и пристально исследующие защитную функцию соответствующих отраслей, не располагают четким общетеоретическим представлением о природе, месте и содержательных элементах защиты, ее связях с другими правовыми понятиями и роли в механизме правового регулирования»[84]. Вместе с тем право на беспрепятственное осуществление гражданских прав, их судебная защита закреплены Конституцией и ГК как основополагающий конституционный принцип, на котором базируется система нормативных правовых актов, содержащих нормы гражданского права. Как справедливо отмечается в юридической литературе, в настоящее время «роль общих правил о ненадлежащем осуществлении и защите гражданских прав и охраняемых законом интересов неизмеримо возрастает», причем «научная разработка и законодательное оформление такого рода правил составляют важную задачу современной гражданско-правовой науки»[85]. В силу того, что право на защиту нарушенного права, независимо от понимания данного права либо как отдельного правомочия субъективного права[86], либо как самостоятельного субъективного права[87] является неотъемлемым правом каждого участника гражданского оборота, следует признать, что участники корпоративных отношений обладают таким правом в полном объеме. При этом совершенно ясно, что имеет место проблема выбора и применения отдельных способов защиты к корпоративным отношениям. Такое положение вызвано прежде всего неопределенностью правовой природы самого объекта защиты. Как известно, помимо предмета иска существует материальный объект спора, правовые свойства которого во многом определяют вид и содержание способа защиты. В данном случае речь идет о праве на долю в ООО как о «бестелесной вещи», что само по себе, казалось бы, отрицает возможность применения вещных исков к защите таких отношений. При этом ограничены и общетеоретические возможности выбора средств защиты, поскольку «общая теория права до настоящего времени не предложила отраслевым юридическим наукам сколько-нибудь удовлетворительного определения защиты субъективных прав и интересов,
а также критериев формирования ее системы»[88], что в целом и обусловило отсутствие правового механизма защиты прав участников корпоративных отношений.

Виндикационным является иск собственника об истребовании принадлежащего ему имущества в натуре из чужого незаконного владения (ст. 301 ГК). Виндикационный иск относится к числу внедоговорных исков
и может быть предъявлен лишь при отсутствии договорных отношений между истцом и ответчиком. Данное правило подтверждается положением, закрепленным в п. 34 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.2010 № 22 и Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.04.2010 № 10 «О некоторых вопросах возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»[89]: «Спор о возврате имущества, вытекающий из договорных отношений или отношений, связанных с применением последствий недействительности сделки, подлежит разрешению
в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения».

Виндикационный иск в соответствии с процессуально-правовой классификацией исков является иском о присуждении. Иск о присуждении характеризуется тем, что истец просит признать за ним определенное субъективное право, а также обязать ответчика соответственно этому признанному праву совершить определенные действия — передать имущество, денежные средства, освободить помещение или воздержаться от их совершения[90].

Для предъявления виндикационного иска в классическом его понимании необходимо установить, что собственник утратил владение своим имуществом, поскольку в соответствии со ст. 302 ГК собственник утрачивает владение, когда «имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли». Затем необходимо убедиться, что имущество, которого лишился собственник, сохранилось в натуре и находится в фактическом владении другого лица. При этом невозможно предъявить виндикационный иск
в отношении вещей, не сохранившихся в натуре. Во-первых, потому, что цель данного иска — возврат конкретной вещи, а не ее замена другой вещью или вещами того же рода и качества. Во-вторых, если имущество уже уничтожено, переработано или потреблено, то право собственности на него как таковое прекращается. В сложившейся ситуации собственник имеет право только на защиту своих имущественных интересов путем предъявления иска из причинения вреда или кондикционного иска. Кроме того, необходимым условием данного иска является то обстоятельство, что фактическое владение вещью является незаконным. При этом необязательно, чтобы действия незаконного владельца были виновными. Достаточно, чтобы владение было объективно незаконным. И, наконец, истребовать можно только индивидуально-определенное имущество, поскольку иск направлен на возврат собственнику той же самой вещи, которая выбыла из его владения.

В гражданском процессуальном праве под предметом иска понимается «конкретное материально-правовое требование истца к ответчику, вытекающее из спорного правоотношения и по поводу которого суд должен вынести решение»[91]. Соответственно, предметом виндикационного иска служит требование о возврате имущества из незаконного владения. Кроме предмета иска существует материальный объект спора, которым при виндикации является конкретная вещь, подлежащая передаче. В связи с этим можно отметить некорректное использование законодателем термина «имущество», а не «вещь» в качестве объекта виндикационного иска, что имеет очень важное значение, когда дело касается объектов оборота, не имеющих материально осязаемого воплощения. Длительное время после принятия Закона об ООО в судебной практике считалось, что в понимании классической цивилистики виндикация доли в ООО недопустима, поскольку, во-первых, речь идет о бестелесной вещи, а во-вторых — данная вещь не индивидуализирована. Но, начиная с 1997 г., данный способ защиты стал применяться в отношении бездокументарных акций (см. п. 7 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21.04.1998 № 33 «Обзор практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций»[92], постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28.12.1999 № 1293/99 по делу
№ А274195/98-4-168, А27-6427/98-4-345[93], от 22.03.2002 № 1824/01 по делу № А40-37948/00-23-435[94], от 05.09.2006 № 16911/05 по делу
№ А33-314/2005[95], от 05.09.2006 № 4375/06 по делу
№ А01-2497-2004-5/1405-2005-12[96], от 14.07.2009 № 5194/09 по делу
№ А60-10028/2008-С2[97]). Как отмечается в юридической литературе, ввиду схожести правовой природы ООО и АО, а также долей участия
и бездокументарных акций квазивиндикационный иск стал применяться
и в области долей в уставном капитале ООО[98]. Однако становление данной позиции было связано прежде всего с выработкой общей материально-процессуальной концепции в отношении всех бестелесных вещей: акций, долей в ООО и идеальных долей в праве общей собственности на недвижимость. Длительное время складывалась довольно противоречивая практика в отношении этих объектов.

К моменту вступления в силу изменений, внесенных Законом о внесении изменений в часть первую ГК, в судебной практике образовалось несколько позиций по этому вопросу. Первая позиция была основана на полном отрицании возможности применения виндикационного иска к требованиям
о защите прав на долю ввиду того, что доля не вещь в понимании виндикационного способа защиты, ее невозможно индивидуализировать
и, соответственно, выделить в гражданском обороте[99]. Другая позиция базировалась на полном отождествлении требований о виндикации доли
с классическим вещным иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Суды в своих постановлениях опирались на такие законодательно закрепленные правомочия собственника, как содержание права собственности, вещная природа доли в ООО; оценивали добросовестность приобретателя доли (см. постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 14.11.2008
№ Ф08-6138/2008[100], постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2010 по делу № А41-14279/08[101]). Третья позиция была связана с пониманием специфичности предмета спора, невозможности полностью распространить правовой режим вещей на определение способов защиты нарушенных корпоративных прав. В данных постановлениях суды избегали использовать правовые категории «право собственности» и «виндикация», однако признавали такой способ защиты как «право истца в установленном законом порядке требовать возврата спорной доли в уставном капитале» (см. определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.12.2009
№ ВАС-17664/09 по делу № А12-2635/2009[102]).

На сегодняшний день, по мнению ряда юристов[103], дискуссия по поводу возможности применения в полном объеме виндицирования доли в ООО подошла к своему логическому завершению. Основанием для такого вывода послужило принятие постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 09.02.2010 № 13944/09 по заявлению ЗАО «Невский Гранит»
о пересмотре в порядке надзора постановления Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 30.07.2009 по делу № А56-31225/2008 Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области[104]. ЗАО «Невский гранит» (Общество) обратилось с иском к ОАО «Петродворцовая электросеть» (Электросеть) об истребовании из его незаконного владения 2/3 долей трансформаторной подстанции. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ опроверг позицию кассационной инстанции, которая посчитала, что доля в праве, в отношении которой заявлены требования по настоящему иску, не является вещью, она не может находиться в фактическом владении какого-нибудь лица, поэтому не может быть истребована.

При этом надзорная инстанция установила ряд исходных позиций для всех способов защиты прав на «бестелесные вещи», к которым относится
и доля в праве ООО.

Во-первых, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ указал, что под защитой нарушенного права имеется в виду возможность не только обращения в суд, но и достижения в суде правового результата, и таким образом ориентировал суды на поиск неформальных подходов к оценке заявленных требований для достижения целей защиты. При этом высшая судебная инстанция руководствовалась общим пониманием субъективного права любого обладателя имущества, пояснив, что, поскольку законодательство допускает такой вид имущества, как доля в праве собственности на неделимую вещь, при нарушении права на данный вид имущества его обладателю должна быть обеспечена защита.

Во-вторых, надзорная инстанция показала для нижестоящих судов ориентиры для квалификации заявленных требований — это та материальная цель, которая устанавливается из заявленных истцами требований. В данном случае правомерно рассмотрение заявленного обществом требования как иска о восстановлении права на долю.

В-третьих, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ пояснил, что судам необходимо гарантировать всем участникам спора в отношении имущества равные со всеми остальными собственниками и приобретателями права на защиту и обеспечить стабильность гражданского оборота. Разрешая аналогичные дела необходимо, исходя из характера и последствий нарушения, рассматривать такие требования с применением по аналогии правил ст. 301, 302 ГК, т. е. правил о вещных исках.

Из данного постановления вытекает ряд чисто материально-правовых выводов, которые в силу своего прецедентного характера стали общеобязательными для нижестоящих судов, а также касающихся оценки долей в ООО как любых «бестелесных вещей». В первую очередь, это установка на признание доли в праве как вида имущества, и кроме того — на возможность применения общих правил о защите права собственности
к имущественным правам, а именно: правил об истребовании имущественных прав как любого другого имущества.

Но, обобщая значение данного прецедентного постановления Высшего Арбитражного Суда РФ для определения способов защиты прав на долю
в ООО, надо отметить, что применение виндикационного иска по аналогии
к корпоративным отношениям вызвано прежде всего отсутствием самостоятельного пригодного правового инструментария, способного обеспечить полноценную и адекватную защиту прав участников данных отношений и, конечно, в таком виде удовлетворяет только потребности сегодняшнего дня и не отвечает на все вопросы, которые возникают при спорах о правах на долю в ООО.

Не менее актуально выяснение возможности применения к договору купли-продажи долей (в случае его несвоевременной оплаты) такого способа защиты прав продавца как расторжение договора. На практике нередки случаи, когда покупатель несвоевременно оплачивает приобретенную долю
в уставном капитале ООО, вследствие чего продавец обращается в суд
с требованием расторгнуть договор и признать за ним право собственности на долю.

Надо отметить, что в юридической литературе и в судебной практике последнего периода в отношении этого способа защиты обнаружилась довольно устойчивая позиция[105]. В данном случае использован подход,
в силу которого для спорных отношений не действует общее правило ГК для договора купли-продажи движимого имущества о том, что в случае невыполнения покупателем обязанности по оплате товара возникает существенное нарушение условий договора.

Согласно ст. 488 ГК, «если покупатель, получивший товар, не исполняет обязанность по его оплате в установленный договором купли-продажи срок, продавец вправе потребовать оплаты переданного товара или возврата неоплаченных товаров». Пунктом 2 ст. 450 ГК предусмотрено право стороны договора в случае существенного нарушения договора другой стороной потребовать расторжения его в судебном порядке. При этом существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Суды, руководствуясь п. 2 ст. 450 ГК, пришли к следующему выводу: неоплата ответчиком части доли не является существенным нарушением условий договора, поскольку не влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора (см. постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 14.01.2010 № КГ-А40/14696-09 по делу
№ А40-58922/09-134-352[106]). Надо отметить, что судебные инстанции находятся в довольно сложном положении, повторяя указанный вывод из решения в решение, поскольку нельзя не признать, что любая неоплата проданного объекта влечет для продавца такие неблагоприятные последствия, как неполучение того, на что он был вправе рассчитывать. Кроме того, из приведенных постановлений судебных инстанций совершенно непонятно, почему для продавца обычного товара такое поведение покупателя является существенным нарушением договора, а для договора купли-продажи доли неоплата покупки не является существенным нарушением договора. Обнаруживаются и более категоричные суждения судебных инстанций, определяющих допустимые способы защиты продавца доли, которая не оплачена в срок: «суд указал, что при неоплате покупателем доли в уставном капитале ООО в соответствии с п. 3 ст. 486 ГК продавец вправе потребовать оплаты товара и уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами, но не расторжения договора купли-продажи» (см. определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 04.05.2009 № ВАС-5267/09 по делу № А65-11088/2008-СГ1-30)[107].

Наметилась тенденция, в силу которой судебные инстанции, понимая, что им не удается в полной мере обосновать решения, усиливают этот общий вывод дополнительной аргументацией: «с учетом пояснений ответчика
о готовности произвести повторную оплату купленной части доли, в связи
с утратой истцом расписки о получении за нее денежных средств, суды пришли к правомерному выводу о том, что в данном случае истец имеет право предъявить требования об оплате доли по договору» (см. постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 14.01.2010 № КГ-А40/14696-09 по делу № А40-58922/09-134-352)[108]. «Суд установил, что ответчик нарушил условие договора об оплате стоимости приобретенной в уставном капитале доли в установленный срок, но впоследствии исполнил в свои обязательства по сделке полном объеме,
и сделал обоснованный вывод о том, что несвоевременная оплата доли не является существенным нарушением, влекущим расторжение договора...» (см. постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 14.01.2009 по делу № А79-3326/2008)[109]. Вместе с тем ясно, что речь идет не об оценке существенности или несущественности нарушения условий договора ввиду неоплаты покупателем покупной цены доли в ООО, а об особенностях спорных отношений. В арбитражной практике выработан
и давно используется общий подход, который нашел выражение
в следующем выводе суда: «Выбор способов защиты гражданских прав зависит от характера спорного правоотношения и регулирующих его норм материального права»[110].

Попытки обосновать невозможность применения расторжения договора как возможного способа защиты прав продавца при неоплате доли покупателем предпринимались и ранее, например, в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 15.12.2006
№ КГ-А40/12139-06 по делу № А40-12639/06-138-101 установлено, что, поскольку доля в уставном капитале ООО не является вещью (объектом материальной действительности), а представляет собой способ закрепления определенного объема имущественных и неимущественных прав владельца доли в отношении ООО, к договору об уступке доли (ст. 21 Закона об ООО) положения ГК о договорах купли-продажи должны применяться с учетом указанных особенностей доли как объекта гражданских прав. В связи с этим положения ГК, предоставляющие продавцу право расторгнуть договор купли-продажи в связи с его неоплатой (ст. 488 ГК), в отношении договоров возмездной уступки доли не подлежат применению[111]. Однако такая аргументация носила неполный характер. Наличие корпоративного характера спорных правоотношений позволяет утверждать, что применение такого способа защиты прав при неоплате доли покупателем и при всех других случаях исполнения заключенного договора купли-продажи доли не допускается ввиду необходимости учета и защиты прав других участников ООО и общества в целом. Как было сказано в одном из судебных решений: «Поскольку Тверитин И. Н. стал участником общества, возврат прав участника общества не может быть произведен путем расторжения договора купли-продажи доли» (см. постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 12.03.2009 № Ф04-1333/2009(1820-А46-16), Ф04-1333/2009(1821-А46-16) по делу № А46-13990/2008)[112]. Показательна
и последняя практика по этому вопросу. Например, в Определении Высшего Арбитражного Суда РФ от 04.05.2009 № ВАС-5267/09 суд указал, что при неоплате покупателем доли в уставном капитале ООО в соответствии с п. 3 ст. 486 ГК продавец вправе потребовать оплаты товара и уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами, но не расторжения договора купли-продажи[113].

Иной подход не только противоречит устоявшимся оценкам существенности нарушения условий договора, но и выхолащивает корпоративную природу складывающихся отношений в ООО.

Следовательно, можно утверждать, что судебной практике требуется восстановление единообразия в применении и толковании судом норм
ст. 450, 453, 486 ГК в отношении договоров купли-продажи долей; это, несомненно, создаст определенность при выборе способов защиты нарушенных прав для всех участников корпоративных отношений. Кроме того, сделан вывод об ошибочности складывающейся судебно-арбитражной практики, направленной на признание возможности применения общих правил о защите права собственности к имущественным правам, а именно, правил об истребовании имущественных прав как любого другого имущества. В силу этого, применение виндикационного иска по аналогии
к корпоративным отношениям, является неверным, вызванным отсутствием самостоятельного пригодного правового инструментария, способного обеспечить полноценную и адекватную защиту прав участников данных отношений. Соответственно, правовой режим отчуждательных сделок
с долями ООО формирует особую группу способов защиты сторон, которые находятся прежде всего под влиянием правовой природы отношений. В силу этого можно утверждать, что в этой части обнаруживается значительное отличие отчуждательных сделок с долями от общегражданского правовой режима отчуждательных сделок.

 

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕЖИМА

ОТДЕЛЬНЫХ СДЕЛОК С ДОЛЯМИ

В ОБЩЕСТВАХ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ

 

 

1.1. Купля-продажа и мена долей

 

В соответствии с п. 2 ст. 21 Закона об ООО участник общества вправе осуществить отчуждение своей доли или части доли в уставном капитале общества. Содержание данного правила показывает, что наиболее благоприятными рассматриваются случаи отчуждения, одному или нескольким участникам этого же общества, а не третьим лицам. Но при соблюдении специальных правил такое отчуждение допускается при соблюдении порядка отчуждения и отсутствии запретов, установленных
в корпоративных интересах в Уставе ООО. Наиболее востребованными отчуждательными сделками в отношении долей являются купля-продажа
и мена. Согласно п. 1 ст. 454 ГК, по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). Как уже было сказано, квалификация доли как вида имущественного права позволяет применить к ее обороту договор купли-продажи как договорный тип, т. е. нормы § 1 гл. 30 ГК, где
п. 4 ст. 454 устанавливает, что «положения, предусмотренные настоящим параграфом, применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав». Соответственно, при продаже доли ООО действуют общие правила о купле-продаже. В силу того, что договор купли-продажи доли, как и договор купли-продажи в целом, является консенсуальным, поскольку по общему правилу, передача товара покупателю представляет собой исполнение заключенного и вступившего
в силу договора купли-продажи со стороны продавца. Если момент вступления договора в силу совпадает с фактической передачей товара, то он исполняется в момент заключения. В договоре продажи доли в силу описанной природы доли передача доли никогда не осуществляется до заключения договора, поскольку связана установленным публичным порядком ее легализации. После совершения договора купли-продажи необходимо внести сведения о новом участнике в ЕГРЮЛ.

Договор купли-продажи доли как и любой договор купли-продажи — возмездный и двусторонний. Он также является договором синаллагматическим, поскольку исполнение покупателем обязательств по оплате товара обусловлено исполнением продавцом своих обязательств по передаче товара покупателю (п. 1 ст. 328 ГК). Иными словами, по общему правилу, покупатель не должен исполнять свои обязанности по оплате товара до исполнения продавцом своих обязанностей по передаче ему товара. Если же договор купли-продажи заключен с условием о предварительной оплате товара покупателем, субъектом встречного исполнения становится продавец, который может не исполнять обязанности по передаче товара до получения от покупателя обусловленной суммы предоплаты. В этой части также обнаруживается особенность правового регулирования, поскольку законом предусмотрено специальное правило о моменте возникновения права на долю — с момента нотариального удостоверения договора.

По договору купли-продажи товаром признаются любые вещи: как движимые, так и недвижимые; индивидуально-определенные либо определяемые родовыми признаками. Общие положения о купле-продаже товаров применяются и к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав (п. 4 ст. 454 ГК). Необходимо признать, что всякая возмездная уступка имущественных прав (цессия) является продажей этих прав, а правила, регулирующие переход прав кредитора, и в частности уступку требования (ст. 382—390 ГК), подлежат приоритетному (по отношению к общим положениям о купле-продаже товаров) применению. Как известно, для признания договора заключенным необходимо, чтобы соглашение сторон содержало все конститутивные элементы, требуемые нормами закона. К таким элементам следует отнести существенные условия договора (п. 1 ст. 432 ГК), передачу вещи для реальных договоров (п. 2 ст. 433 ГК), государственную регистрацию договора, если в соответствии с законом нарушение требования о регистрации не влечет недействительность сделки (п. 3 ст. 433 ГК), а также письменную форму, если стороны договорились заключить договор в такой форме, хотя законом она на требовалась (абз. 2 п. 1 ст. 434 ГК). Отсутствие одного или нескольких элементов свидетельствует, что договор не заключен[114]. На этом этапе важное значение приобретает выявление законности приобретения доли продавцом . В силу чего выявляется, нет ли нарушения законных запретов при предыдущем приобретении доли и, соответственно, имеется ли дееспособность продавца на ее отчуждение. Такие запреты установлены для следующих случаев: во-первых, согласно Федеральному закону от 22.07.2005 № 116-ФЗ резидент особой экономической зоны — арендатор земельного участка, находящегося
в государственной и (или) муниципальной собственности, не вправе вносить свои арендные права в качестве вклада в уставный капитал хозяйственных обществ; во-вторых, согласно Федеральному закону от 25.10.2001 № 137-ФЗ не допускается внесение права постоянного (бессрочного) пользования земельными участками в уставные (складочные) капиталы коммерческих организаций. Кроме того, не менее важным является и соблюдение порядка приобретения долей продавцом, поскольку несоблюдение этого требования влечет невозможность распоряжаться долей в порядке отчуждения. Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Уральского округа от 25.06.2009 № Ф09-7995/08-С4 по делу № А60-34071/2007-СР указано, что арбитражный суд удовлетворил иск о признании недействительными внесенных в ЕГРЮЛ изменений, касающихся состава участников общества и распределения долей в уставном капитале, поскольку соответствующее решение общего собрания участников общества принято
с существенными нарушениями закона и не имеет юридической силы независимо от того, было оно оспорено кем-либо из участников общества или нет; других надлежащих доказательств, подтверждающих совершение сделок уступки доли в уставном капитале общества между ответчиками
в письменной форме, в деле не имеется; следовательно, данные сделки, как ничтожные, не соответствуют требованиям ч. 6 ст. 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»[115]. Соответственно, даже при условии, что участник ООО был поименован
в Уставе ООО в качестве такового и, позднее данные о нем были внесены
в ЕГРЮЛ, указанные нарушения закона не позволяют вести сделку с долями ООО, оплаченными указанным образом.

Кроме того, при решении вопроса о возможности проведения сделки купли-продажи или мены необходимо соблюдения общих требований законодательства о необходимости получения согласия общества в случае совершения крупной сделки и сделки с заинтересованностью. Если сделка не является для общества — стороны по сделке крупной сделкой необходимо истребовать письмо за подписью руководителя и главного бухгалтера общества о том, что данная сделка не является для общества крупной сделкой, соответственно, если сделка является для общества — стороны по сделке крупной сделкой представляется протокол об одобрении крупной сделки уполномоченным органом общества.

Если сделка не является для Общества — стороны по сделке сделкой
с заинтересованностью:

- письмо за подписью руководителя о том, что данная сделка не является для Общества сделкой заинтересованностью.

Если сделка является для общества — стороны по сделке сделкой
с заинтересованностью:

- протокол об одобрении сделки с заинтересованностью уполномоченным органом общества.

В соответствии со ст. 46 Закона об ООО крупной сделкой является сделка (в том числе заем, кредит, поручительство). При этом законодатель предусматривает особый порядок принятия решений, относящихся
к компетенции общего собрания, единственным участником общества (ст. 39 Закона об ООО). Из этого можно сделать вывод, что законодатель обратил особое внимание на правовое положение ООО с одним участником и его отличие от ООО в которых участниками являются два и более лиц. Все решения, отнесенные Законом об ООО и учредительными документами общества
к исключительной компетенции общего собрания участников общества, в ООО
с единственным участником этот участник разрешает единолично.

В силу того, что единственный участник общества является его высшим органом, поэтому вопросы, относящиеся к компетенции общего собрания участников общества в ООО, состоящем из одного участника, разрешаются участником общества единолично. Соответственно, решение этого участника является решением высшего органа общества. Решения обычно оформляются в виде решения единственного участника с соблюдением соответствующих требований о содержании такого документа, установленных в п. 6 ст. 37 Закона об ООО.

Кроме исключений, которые содержатся в ст. 39 Закона об ООО, существуют иные правила, которые освобождают общество с ограниченной ответственность, состоящее из одного участника, от необходимости принятия и оформления решений. Считаем, что не требуется предоставление документов, на основании которых проверяется соблюдение законодательства, устанавливающего запреты для совершения сделок
с долями в следующих случаях:

- при выплате действительной стоимости доли или части доли участника общества, на имущество которого обращается взыскание (п. 2 ст. 25 ФЗ об ООО);

- при одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность (п. 6 ст. 45);

- при одобрении крупных сделок, в совершении которых имеется заинтересованность (подп. 1 п. 9 ст. 46).

Закон об ООО не предоставляет единственному участнику ООО право оспаривать свое собственное решение, принятое в качестве его участника или органа управления общества. Соответственно, положение статей регулирующих правовое положение общего собрания с 34 по 38 включительно и ст. 43 — обжалование решений органов управления, не распространяются на ООО с единственным участником. Кроме того, при совершении отчуждательной сделки с долями проверяется соблюдение антимонопольного законодательства, устанавливающего общие запреты при совершении сделок. Соответственно, для соблюдения данных требований истребуется письмо за подписью руководителя и главного бухгалтера общества о том, что на совершение данной сделки не требуется согласие Федеральной антимонопольной службы и других органов в соответствии
с действующим законодательством либо, если необходимы такие согласия, документы подтверждающие согласование с уполномоченными органами;

С учетом особенностей правового режима доли в ООО формируется
и состав существенных условий отчуждательных договоров. Важно, что законом установлен порядок оспаривания состоявшегося перехода прав на долю в уставном капитале общества. Предусмотрено, что после нотариального удостоверения сделки, направленной на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, либо в случаях, не требующих нотариального удостоверения, с момента внесения соответствующих изменений в ЕГРЮЛ переход доли или части доли может быть оспорен только в судебном порядке (п. 12 ст. 21 Закона об ООО). Данное правило позволяет контролировать переход прав, определять момент их перехода,
а главное — вводит однозначно понимаемое положение приобретателя доли, которое можно оспорить только в суде.

Первым существенным условием данного соглашения является предмет договора. В юридической литературе и в судебной практике одновременно реализуются подходы, основанные на различном понимании предмета договора, например, В. А. Белов также в качестве предмета договора купли-продажи называет товар, под которым понимается «любое имущество, не изъятое и не ограниченное в обороте, имеющееся в наличии у продавца
в момент заключения договора, а также имущество, которое будет создано или приобретено продавцом в будущем»[116] Ю. В. Романец пишет, что «предмет договора — это материальный объект, по поводу которого складывается гражданское правоотношение»[117]. В случаях договорного регулирования оборота долей практика идет по пути самого широкого понимание доли как имущественного права корпоративной природы — через описание размера доли, подлежащей отчуждению. Как правило, в этом случае указывается номинальная стоимость. Номинальная стоимость доли участника в уставном капитале общества определяется размером уставного капитала, закрепленным в учредительных документах общества в виде конкретной суммы. Нотариус устанавливает размер доли, принадлежащий отчуждателю, на основании выписки из ЕГРЮЛ.

Вторым существенным условием следует признать цену отчуждения доли.

Следует отметить, что в нормативных актах, как и на практике, используется несколько видов стоимости доли.

Во-первых, это номинальная стоимость. Она определяется путем умножения доли (в виде дроби) на сумму уставного капитала общества.

Во-вторых, это действительная стоимость доли, которая соответствует стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру доли (абз. 2 п. 2 ст. 14 Закона об ООО). Действительная стоимость доли в ряде случаев определяет размер обязательств общества (его участников) перед участником и третьими лицами: в случае выхода или исключения участника из общества; в случае отказа участников общества на переход доли при правопреемстве юридических лиц, при ликвидации юридического лица — участника общества и при переходе доли по наследству; при обращении взыскания на имущество общества. Порядок расчета стоимости чистых активов ООО ранее был установлен прил. № 2 к приказу Минфина России от 28.07.1995 № 81
«О порядке отражения в бухгалтерском учете отдельных операций, связанных с введением в действие первой части Гражданского кодекса Российской Федерации»[118]. Данный вид стоимости может служить ориентиром для сторон договора при определении цены отчуждения доли, но это совершенно не обязательно, поскольку цена сделки в данном случае устанавливается свободно, по усмотрению сторон.

Действительная стоимость доли участника, как правило, значительно выше ее номинальной стоимости и зависит от результатов финансово-хозяйственной деятельности общества (п. 2 ст. 14 Закона об ООО).

В-третьих, это договорная стоимость, т. е. стоимость, определенная участниками сделки купли-продажи, мены и т. п. Она устанавливается по соглашению сторон и может быть выражена в любой сумме. Как
и в любых других договорах купли-продажи, стороны свободны
в определении договорной стоимости. При этом все попытки контролировать цену в данных сделках не имеют успеха. При определении договорной цены может также действовать корпоративный запрет, установленный в порядке п. 3 ст. 8 Закона об ООО, которым участникам общества предоставляется возможность заключить договор об осуществлении прав, в содержании которого установить запреты на голосование, определить цену возможных продаж долей (части) долей, или запретить такое отчуждение до наступления определенных обстоятельств. При нарушении такого запрета, совершенная сделка может быть признана недействительной решением суда.

При совершении договора купли-продажи доли в ООО важное значение имеет так называемое качество доли. В юридической литературе допускается возможность применения данного термина, общего для всех сделок
с товаром для отчуждательных сделок с долями, поскольку препятствий для этого не установлено[119]. В соответствии с п. 1 ст. 469 ГК продавец обязан передать покупателю товар, качество которого соответствует договору купли-продажи. Надо уточнить, что в данном случае качество доли как предмета договора купли-продажи понимается прежде всего как имущественное положение того общества, доля которого приобретается. Сама цель приобретения доли — это приобретение совокупности корпоративных прав в конкретном обществе, имеющем определенное имущество, имущественные и неимущественные права. Поэтому следует признать, что для покупателя доли очень важно, чтобы имущественное положение общества не ухудшилось. К сожалению, судебная практика не имеет однозначной позиции по этому вопросу. Остается неясным вопрос, имеет ли право покупатель защищать свои права в случае нарушения качества купленной доли в рассмотренном смысле, если обнаруживается, что положение общества существенно ухудшилось.

При введении нотариальной формы сделки законодательно предусмотрен несколько иной порядок последующих действий по оповещению общества и внесению изменений в учредительные документы. По нашему мнению, впервые в закон, который можно назвать корпоративным нормативным правовым актом, вводится довольно подробно изложенная совокупность норм, устанавливающих правила ведения нотариальных действий нотариусом. Несомненно, что предусмотренная формализация перехода прав на долю или часть доли в уставном капитале общества вызвана насущными потребностями в стабилизации экономических отношений, но считаем необходимым, чтобы в последующем эти нормы были закреплены специальным законом, регулирующим порядок
и процедуру проведения в целом нотариальных действий. Речь идет прежде всего о новом законе «О нотариате», который должен быть разработан
и принят.

Пункты 13–16 ст. 21 Закона об ООО вводят новую совокупность нотариальных действий, которые должен осуществить нотариус при совершении сделки, направленной на отчуждение доли (части доли)
в уставном капитале общества. В первую очередь проверяются все законные и корпоративные запреты, которые установлены для данного типа сделки
и в отношении конкретных участников. Если доля продается третьему лицу, то запреты носят гораздо более объемный характер, поскольку включаются
и запреты установленные в интересах общества в целом и всех его участников.

Первое нотариальное действие направлено собственно на нотариальное удостоверение сделки: нотариус традиционно проверяет полномочия лиц, совершающих сделку.

Довольно определенную позицию по этому вопросу заняла судебная практика. Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 12.12.2006 по делу № А55-5082/06-40[120] указывалось, что договор уступки доли в уставном капитале ООО (ст. 21 Закона об ООО) является ничтожной сделкой в том случае, если к моменту его заключения лицо, уступающее долю, утратило статус участника ООО (в том числе
в связи с подачей заявления о выходе из общества — ст. 26 Закона об ООО), поскольку лицо, утратившее статус участника общества, одновременно теряет право на распоряжение принадлежавшей ему долей в уставном капитале (ст. 209 ГК). Статус участника общества определяется на основании устава. Сложнее выявить объем оплаченной доли. В этом случае исследуются первичные документы, подтверждающие оплату отчуждаемой доли или ее части.

Затем нотариус убеждается в соблюдении преимущественного права других участников общества и самого общества. При выявлении полномочий участников сделки нотариусу предписывается руководствоваться выпиской из ЕГРЮЛ (п. 13 ст. 21 Закона об ООО). При этом в законодательстве сохранены и усилены положения о преимущественном праве покупки отчуждаемой доли другими участниками ООО:

- участник общества, намеренный продать свою долю, обязан известить об этом в письменной форме остальных участников общества и само общество путем направления через общество за свой счет оферты, адресованной этим лицам, содержащей указание цены и другие условия продажи (в целях исключения споров о моменте получения оферты законом устанавливается, что оферта считается полученной всеми участниками общества в момент ее получения обществом);

- участники общества вправе воспользоваться преимущественным правом покупки доли или части доли в уставном капитале общества
в течение 30 дней с даты получения оферты обществом; уставом может быть предусмотрен и более длительный срок использования преимущественного права покупки доли или части доли в уставном капитале общества;

- при отказе отдельных участников общества от использования преимущественного права покупки доли или части доли либо использования ими преимущественного права покупки не всей предлагаемой для продажи доли или не всей предлагаемой для продажи части доли другие участники общества могут реализовать преимущественное право покупки доли или части доли в уставном капитале общества пропорционально размерам своих долей в пределах оставшейся части срока реализации ими преимущественного права покупки доли или части доли, если уставом не предусмотрено иное (Федеральным законом от 19.07.2009 № 205-ФЗ
«О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации» введено нотариальное засвидетельствование подлинности подписи на заявлении участника общества или общества об отказе от использования преимущественного права покупки доли или части доли в уставном капитале общества). При этом проверяется соблюдения порядка осуществления преимущественного права: всем ли направлена оферта; одинаковый ли текст в каждой оферте; не уменьшен ли срок, предусмотренный Законом об ООО для отзыва на оферту (для акцепта).

Сохранен и запрет на уступку преимущественных прав: уступка преимущественных прав покупки доли или части доли в уставном капитале общества не допускается. Сохранено и преимущественное право самого общества, при условии указания об этом в уставе, покупки доли или части доли в уставном капитале общества, принадлежащих участнику общества по цене предложения третьему лицу или по заранее определенной в уставе цене, если другие участники общества не использовали свое преимущественное право покупки доли или части доли участника общества (п. 4 ст. 21 Закона об ООО). Установлены и очень интересные нормы, касающиеся процессуальной защиты прав участника, преимущественное право которого было нарушено. Сохранив ранее существовавшее правило о том, что такой участник или само общество в течение трех месяцев с момента, когда узнали или должны были узнать о нарушении своего права, имеют право требовать в судебном порядке перевода на них прав и обязанностей покупателя, законодатель ввел в текст п. 18 ст. 21 данного Закона процессуальное правило, указав, что арбитражный суд, рассматривающий дело по указанному иску, обеспечивает другим участникам общества и самому обществу возможность присоединиться к ранее заявленному иску, для чего в определении
о подготовке дела к судебному разбирательству устанавливает срок,
в течение которого участники и само общество могут присоединиться
к заявленному требованию. А далее указано, что данный срок не может быть менее двух месяцев.

Второе нотариальное действие, которое обязан совершить нотариус
и никакое третье лицо, — передать в срок не позднее трех дней с момента удостоверения сделки в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, заявление о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ, подписанное участником общества, отчуждающим долю или часть доли (п. 14 ст. 21 Закона об ООО). Данное действие нотариус должен совершить не позднее трех дней со дня нотариального удостоверения сделки. Если по условиям сделки, направленной на отчуждение, доля или часть доли переходят к приобретателю с установлением одновременно залога или иных обременений, в заявлении о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ, подписываемом участником общества, отчуждающим долю или часть доли, указываются соответствующие обременения. Заявление может быть направлено по почте с уведомлением о вручении и представлено непосредственно в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц (п. 14 ст. 21 Закона об ООО).

Иные способы уведомления, перечисленные в п. 14 ст. 21 Закона об ООО (средства факсимильной связи, компьютерные сети и иные технические средства), до сих пор не легализованы и, следовательно, не могут быть использованы в работе нотариуса.

Соглашением сторон, отраженным в качестве самостоятельного пункта в тексте договора об отчуждении доли, может быть определен способ передачи указанного заявления. Однако, на наш взгляд, нотариусу не следует перепоручать передачу заявления в регистрирующий орган даже заинтересованной стороне по договору, поскольку в данном случае нотариус будет нести ответственность за его действия или бездействия как за свои собственные, т. е. за несовершение нотариального действия. Оценивая введение требования о государственной регистрации изменений состава участников, следует сделать вывод. что таким образом законодатель реализует задачу защиты публичных интересов путем публицизации данных сведений, поскольку сведения ЕГРЮЛ в части данных об участниках ООО носят публичный характер и могут быть получены любым участников гражданского оборота в установленном законом порядке.

Третье нотариальное действие направлено на своевременное оповещение о состоявшейся сделке самого общества. Нотариус, совершивший сделку по отчуждению доли или части доли, передает обществу, отчуждение доли или части доли которого состоялось, копию заявления, направленного в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, о внесении соответствующих изменений
в ЕГРЮЛ, подписанного участниками общества, отчуждающего долю или часть доли.

Срок для совершения третьего нотариального действия уставлен тот же — три дня с момента нотариального удостоверения сделки (п. 15 ст. 21 Закона об ООО). Однако по соглашению лиц, совершающих сделку, такое оповещение может быть произведено одним из участников сделки. Это обстоятельство также должно быть отражено в тексте договора как самостоятельное условие, введенное соглашением сторон. В данном случае нотариус не несет ответственности за неуведомление общества
о совершенной сделке.

В этой связи представляются оправданными и внесенные изменения
в «Основы законодательства Российской Федерации о нотариате» от 11.02.1993 № 4462-1[121], по которым на нотариуса, занимающегося частной практикой, возлагается полная имущественная ответственность за вред, причиненный имуществу гражданина или юридического лица в результате совершения нотариального действия, противоречащего законодательству РФ, или неправомерного отказа в совершении нотариального действия, а также разглашения сведений о произведенных нотариальных действиях.

Таким образом, нотариус должен оформить договор отчуждения в трех экземплярах — сторонам сделки и нотариусу, совершающему нотариальные действия.

Такого рода предписания в совокупности с внесенными изменениями
в законодательство об ООО повышают статус сделок, направленных на отчуждение доли общества, создают возможность защиты прав участников общества и самого общества, обеспечивают достоверность внесения изменений в уставные документы ООО и в целом направлены на соблюдение частных и публичных интересов в корпоративных отношениях. Делая общий вывод об особенностях правового режима договора купли-продажи доли ООО следует отметить, что во многом, как и все сделки с долями ООО его содержание определяется особенностью правовой природы доли как предмета договора, особенностью соответствующего договорного типа,
а также наличием корпоративных и публичных интересов в деятельности ООО. Соответственно, в правовом режиме купли-продажи и мены долей обнаруживается группа законных запретов и ограничений, связанных
с соблюдением антимонопольного законодательства, законодательства, направленного на защиту публичных интересов (для сделок с нарушением антимонопольного законодательства, а также порядка создания, реорганизации и ликвидации ООО в сферах банковской, страховой, частной охранной (с 01.01.2010) и инвестиционной деятельности, а также в области производства сельскохозяйственной продукции, для случаев продажи долей ООО, осуществляющих хотя бы один из видов деятельности, имеющих стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства, запрещено удовлетворение требований учредителей (участников) о выделе доли, выкупе или выплате действительной стоимости доли при введении процедуры наблюдения в связи с неплатежеспособностью ООО (абз. 5 п. 1 ст. 63 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ
«О несостоятельности (банкротстве) которые определяются специальными федеральными законами), корпоративных интересов (ограничения для сделок с заинтересованностью и крупных сделок), общие запреты и ограничения, установленные гражданским и специальным законодательством для совершения сделок с долями в хозяйственных обществах (право преимущественной покупки доли, отчуждение доли, если единственным учредителем оказывается хозяйственное общество с одним учредителем (п. 2 ст. 88 ГК), запреты и ограничения, установленные Законом об ООО для сделок с долями и для отчуждательных сделок (запрет отчуждения доли, не оплаченной в полном размере), корпоративные запреты (запреты
и ограничения на продажу, установленные уставом общества и договором об осуществлении прав участников общества другим участникам, обществу
и третьим лицам установленные (п. 3 ст. 8 Закона об ООО). В связи
с необходимостью установления единого правового режима в договорах купли-продажи и мены долей, предлагается внести в Закон « Об ООО» следующие дополнения:

- в п. 2 ст. 21установить запрет на ведение любых сделок с долями
в случае начала любой процедуры несостоятельности (банкротства);

- в п. 4 ст. 21:

- указать, что цена в договоре продажи доли является существенным условием;

- установит запрет на заключение договоров купли-продажи доли
с множественностью лиц как на стороне продавца, так и на стороне покупателя;

- в п. 7 ст. 21 указать, что для случаев продажи доли третьему лицу, закрепить правило, в силу которого стороны договора купли-продажи обязаны заключить договор на условиях, прямо указанных в оферте;

- в п. 12 ст. 21 определить момент заключения договора приобретения доли в порядке реализации права преимущественной покупки, поскольку для данного случая законом нотариальная форма не установлена.

 

 

2.2. Залог доли в обществах с ограниченной ответственностью

 

Сложность залоговых договорных отношений в ООО состоит не только в наличии особого объекта, природа которого до сих пор не определена ни законодательством, ни доктриной, но и, самое главное, в том, что на сегодняшний день в целом договоры залога (после внесения соответствующих изменений в законодательство) могут заключаться
с условием внесудебного порядка реализации заложенного имущества. Это нововведение позволяет утверждать, что таким образом законодатель предусмотрел ситуации, при которых неисполнение обеспеченного (основного) обязательства самым непосредственным образом может повлиять на корпоративные интересы. Во много раз возросла
и ответственность нотариуса, сопровождающего сделку, как перед корпорацией в целом, так и перед ее участниками, поскольку его действиями, без последующей судебной процедуры, могут быть изменены
и принадлежность долей в соответствующем ООО, и состав его участников.

Эти обстоятельства во многом определили чрезвычайную актуальность разработки общих теоретико-практических подходов к правоприменительной деятельности при совершении договоров залога долей в ООО. Необходимо однозначно ответить на вопрос: применимо ли правило о возможности использования механизма соглашения о внесудебном порядке реализации заложенного имущества в отношении долей ООО. В этой связи важно отметить отсутствие специальных положений, посвященных залогу долей,
в силу чего основное правовое регулирование общественных отношений
в данной области осуществляется общими положениями о залоге. Закон
о залоге — действующий нормативный правовой акт, однако применение его ограничено. В современном законодательстве РФ залог имущественных прав регламентирован ГК и Законом о залоге, который не является специальным по отношению к ГК и применяется лишь потому, что не противоречит части первой ГК. В силу ст. 4 Федерального закона от 30.11.1994 № 52-ФЗ
«О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»[122] до приведения законов и иных правовых актов, действующих на территории Российской Федерации, в соответствие с частью первой ГК законы и иные правовые акты РФ применяются постольку, поскольку они не противоречат части первой ГК. Однако, как известно, в положениях ГК
о залоге отсутствуют нормы, касающиеся залога имущественных прав, что
в конечном итоге определяет первостепенное применение положений
разд. IV Закона о залоге «Залог прав». Это означает, что в отношении залога долей актуально выявить имеющийся механизм и обнаружить пробельность регулирования данных отношений.

Правовое регулирование залога доли (части доли) в уставном капитале ООО отражено в новой редакции ст. 22 Закона об ООО. В соответствии с п. 1 новой редакции данного Закона участник ООО вправе передать принадлежащую ему долю или часть доли в уставном капитале ООО в залог другому участнику или, если это не запрещено уставом, с согласия общего собрания участников третьему лицу.

Данное решение общего собрания принимается большинством голосов всех участников общества, если в соответствии с уставом не установлено большего числа голосов. При этом голос участника, который намерен передать свою долю (часть доли) в залог, при определении результатов голосования не учитывается.

Новая редакция ст. 22 указанного Закона установила обязательную нотариальную форму договора залога доли или части доли в уставном капитале ООО под страхом недействительности.

Нотариус так же, как и при продаже доли, совершает три нотариальных действия. Первое заключается в нотариальном удостоверении подписанного обеими сторонами договора о залоге. Второе также направлено на соблюдение принципов публичности ведения ЕГРЮЛ. Нотариус обязан направить в срок не позднее трех дней с момента удостоверения сделки
в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, заявление о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ, подписанное участником общества — залогодателем, с указанием вида обременения (залога) доли или части доли и срока, в течение которого данное обременение будет действовать, либо порядка установления этого срока (п. 3 ст. 22 Закона об ООО). Передача указанного заявления осуществляется нотариусом непосредственно в ИФНС или пересылается по почте
с уведомлением о его вручении. Заявление может быть передано также
с использованием факсимильной связи, компьютерных сетей и иных технических средств, если порядок такой передачи заявления определен уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти.

В трехдневный срок после получения указанного заявления ИФНС вносит запись в ЕГРЮЛ об обременении залогом соответствующей доли или части доли в уставном капитале ООО с указанием срока, в течение которого такое обременение действует, или порядка его определения.

Далее в срок, не превышающий трех дней с момента нотариального удостоверения договора залога, нотариус, совершивший нотариальное удостоверение такой сделки, совершает третье нотариальное действие по передаче ООО, доля или часть доли в уставном капитале которого заложены, копии указанного заявления. Таким образом, договор залога составляется
в трех экземплярах — по одному сторонам и нотариусу.

Однако указанная в законе схема действий нотариуса не создает полного механизма правового регулирования таких отношений. Впоследствии потребовалось выяснение особенностей договора залога долей как соглашения, имеющего особое правовое регулирование.

В. С. Ем наглядно показывает, что залог имущественных прав (требований) является искусственным расширением идеи залога применительно к категории «бестелесных вещей» (res incorporales)[123]. При залоге имущественных прав требования, как и при залоге вещей, между залогодержателем и залогодателем возникает длящееся правоотношение.
В случае неисполнения должником обеспечиваемого обязательства залогодатель имеет право обратить взыскание на заложенное имущественное право и получить удовлетворение за счет денег, полученных от его реализации. При этом авторы справедливо утверждают, что природа права залога на заложенные имущественные права (требования) юридически однотипна с правом залога на заложенные вещи[124].

Юридическая сущность залога имущественных прав (требований) была объектом многочисленных научных исследований. В дореволюционной литературе по этому поводу сформулированы различные теоретические концепции, в том числе цессионные теории залога имущественных прав:
1) теория цессии под отлагательным условием; 2) теория ограниченной цессии; 3) теория сингулярного преемства, а также теории, рассматривавшие право залога на имущественные права как право на право, и иные[125]. Причем в дореволюционной юридической науке российские цивилисты считали, что имущественные права как объект гражданского оборота не продаются,
а передаются, уступаются[126]. В ГК под уступкой имущественного права понимается уступка права требования в рамках перемены лиц
в обязательстве (п. 1 ст. 382 ГК).

На сегодняшний день договоры залога долей участия в ООО после внесения соответствующих изменений в законодательство могут заключаться только в нотариальном порядке и только с соблюдением новых правил
о внесении изменений в ЕГРЮЛ. В целях установления надлежащего правового режима в отношении такого специфического объекта, каким выступает доля в уставном капитале общества, необходимо определить ее место в системе объектов гражданских прав, передаваемых в залог.

В соответствии с п. 1 ст. 336 ГК предметом залога может быть всякое имущество, в том числе вещи и имущественные права (требования), за исключением имущества, изъятого из оборота, требований, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах,
о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом.

Залогодателем права может быть лицо, которому принадлежит закладываемое право (п. 3 ст. 335 ГК).

При этом общегражданскими запретами применения залога в отношении имущественных прав являются следующие:

- имущественные права изъяты из оборота;

- требования неразрывно связаны с личностью кредитора;

- уступка имущественных прав запрещена законом;

- на имущественные права не допускается обращение взыскания[127].

Исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства, указанный перечень является исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию.

На наш взгляд, в новой редакции Закона об ООО и в изменениях, внесенных в ГК, обнаруживается значительное влияние на правовое регулирование оборота доли и в том числе залога доли современной доктрины о сущности и природе корпоративных прав в ООО. Вероятно, сегодня уже нельзя согласиться с позицией ряда судебных органов в том, что доля участия — это только имущественное право обязательного характера (см. постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 19.02.2001 по делу № КГ-А40/335-01[128], постановления Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 14.06.2000 по делу
№ А26-163/00-01-05/2[129], Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 10.07.2001 по делу № А11-2060/2003-К2-Е-1291[130].

При заключении договора залога доли в ООО также встал вопрос об ограничениях и запретах, которые устанавливаются собственно корпоративным законодательством в корпоративных и публичных интересах. Такими запретами, на наш взгляд, сейчас являются:

- во-первых, доля, не оплаченная в полном размере, может быть передана в залог только в той части, в которой оплачена (п. 4 ст. 93 ГК, п. 3 ст. 21 Закона об ООО). При этом законодательство не устанавливает требований к минимальному размеру доли, что открывает возможность отдать в залог не только всю имеющуюся у него долю, но и любую ее часть;

- во-вторых, участник вправе отдать в залог свою долю (часть доли) третьим лицам только в случае, если это не запрещено уставом общества (ч. 2 ст. 21 Закона об ООО);

- в-третьих, участник вправе передать в залог свою долю (часть доли) третьим лицам только в случае, если иное не установлено договором об осуществлении прав участников общества (п. 3 ст. 8 Закона об ООО).

Становится ясно, что во многом залог доли и последующее взыскание на заложенную долю определяются совокупностью как нормативных правовых предписаний, так и локальных правил, действующих в рамках конкретного ООО.

Федеральным законом от 06.12.2011 № 405-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования порядка обращения взыскания на заложенное имущество» внесены довольно значимые изменения в ряд федеральных законов[131]. Указанным Законом внесены значительные изменения в Закон
о залоге[132], в Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от 11.02.1993 № 4462-1[133], в часть первую ГК[134], в Федеральный закон от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»[135], в п. 1 ст. 25 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»[136],
в Федеральный закон от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»[137], в часть вторую НК[138], в Федеральный закон от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»[139].

Основу нового договорного регулирования залога движимого имущества составляет более четко выраженное и довольно последовательно закрепленное в ряде указанных законов, исходное положение о том, что по общему правилу, внесудебный порядок обращения взыскания на заложенное имущество устанавливается законодательством о залоге, как общим законом, при этом допускается, что иные, специальные законы, могут содержать другой порядок, и этот порядок будет иметь статус специального правила, то есть иметь большую юридическую силу. Кроме того, впервые выстроен механизм договорного регулирования условия о внесудебном порядке обращения взыскания на движимое имущество.

Следует указать, что законодатель, не изменяя общие правила
о приоритете закона перед договором, указал, что стороны в самом договоре могут предусмотреть условие о порядке реализации по решению суда и (или) условие о возможности обращения взыскания на заложенное движимое имущество во внесудебном порядке. При этом в случае, если залогодателем
и залогодержателем в договор о залоге включено условие о порядке реализации заложенного движимого имущества по решению суда,
и залогодержатель обращается в суд с требованием об обращении взыскания на заложенное движимое имущество и о его реализации в соответствии
с условиями указанного договора, суд, принимая решение об обращении взыскания на заложенное движимое имущество, устанавливает порядок реализации заложенного имущества в соответствии с условием о порядке, установленном указанным договором, то есть в этом случае суд всегда связан содержанием договора.

Следует обратить внимание на довольно императивно выраженную позицию законодателя при установлении требований к оформлению такого условия, выражающуюся в следующем :

- во-первых, удовлетворение требований залогодержателя за счет заложенного движимого имущества во внесудебном порядке допускается
в случае, если это предусмотрено договором о залоге;

- во-вторых, условие о возможности обращения взыскания на заложенное движимое имущество во внесудебном порядке должно быть включено в текст договора о залоге. Важно также положение п. 4 в новой редакции ст. 24.1 Закона о залоге, что такое условие о введении внесудебного порядка обращения взыскания на заложенное имущество стороны могут внести в текст договора в любое время действия договора залога. Стороны также могут заключить отдельное соглашение о судьбе заложенного имущества.

Если, все-таки стороны предусмотрели введение в содержание договора условия о внесудебном порядке обращения взыскания на заложенное движимое имущество, то вступает в силу механизм договорного регулирования реализации заложенного имущества, установленный ст. 24.1, 28.1, 28.2, 28.3, 28.4, 28.5, 28.6 новой редакции Закона о залоге.

Как известно, редакция от 30.12.2008 п. 1 ст. 24.1 Закона о залоге (см. Федеральный закон от 30.12.2008 № 306-ФЗ «О внесении изменений
в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи
с совершенствованием порядка обращения взыскания на заложенное имущество»[140]) гласила следующее: «Удовлетворение требования залогодержателя за счет заложенного движимого имущества без обращения
в суд (во внесудебном порядке) допускается в случаях, предусмотренных Гражданским кодексом Российской Федерации, если иное не предусмотрено федеральным законом». Соответственно, системное толкование этой редакции статей ГК и Закона о залоге отсылало нас за возможными исключениями к введенной процедуре внесудебного обращения взыскания на заложенные доли в ООО к специальному законодательству. Таковым специальным законодательством, устанавливающим не только порядок заключения договора залога доли в ООО, но и все запреты для данных правоотношений, на сегодняшний день является Закон об ООО. Правило, однозначно исключавшее введение внесудебного порядка обращения взыскания на основании соглашения сторон, включенного в текст договора
о залоге доли, было установлено в п. 1 ст. 25 Закона об ООО. Данное правило было введено с целью не допустить включения в состав общества третьих лиц. В этих же целях введено новое правило в п. 9 ст. 21 Закона об ООО: «При продаже доли или части доли в уставном капитале общества
с публичных торгов права и обязанности участника общества по таким доле или части доли переходят с согласия участников общества». В литературе высказано мнение об избыточности таких запретов и ограничений[141].

При этом оставался очень важным практический вопрос: возможно ли при таком общем запрете, установленном в специальном законодательстве, заключить после наступления факта неисполнения основного (обеспеченного) обязательства соглашение об отступном или соглашение
о внесудебном порядке обращения взыскания на заложенное движимое имущество, предусмотренное п. 3 ст. 28.1 Закона о залоге для предпринимателей, и тем самым обойти процедуру и судебного разбирательства и публичных торгов. Отступное, как любое соглашение, заключается по взаимному согласию сторон обязательства, это надлежащий способ прекращения обязательства. Конечно, соглашение об отступном, предметом которого является доля в ООО, требует соблюдения общих правил совершения отчуждательных сделок, установленных законодательством об ООО[142]. Однако действующие общие и специальные правила на тот период не содержали запретов. Соответственно, это могли быть соглашение о судьбе заложенной доли. В целом такую возможность распорядиться долей во внесудебном порядке можно было оценить как негативную по отношению к публичным и корпоративным интересам, она вполне могла использоваться как одна из «серых» схем захвата капитала. Поэтому данная конструкция, также как и соглашение о внесудебном порядке обращения взыскания на заложенное недвижимое имущество, переданное по договору залога, заключенному между юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями в целях обеспечения их предпринимательских обязательств, требовала более детальной правовой регламентации. Сейчас трудно оценить цели законодателя, который ответил как на этот вопрос, предоставив право сторонам договариваться об этом на любом этапе действия договора, так и ввел совершенно новый для данного объекта оборота порядок договорного регулирования залога и последующей их реализации.

Произошли действительно революционные изменения в отношении залога долей в ООО. Как уже было сказано, условие о внесудебном порядке обращения взыскания на долю в ООО ранее было запрещено к включению
в текст договора правилом, установленным п.1 ст. 25 Закона Об ООО. Учитывая, что договор залога доли требует для своей действительности соблюдения нотариальной формы, нотариусы строго следили за соблюдением законодательства в этой части, понимая положение п.1 ст. 25 как законный запрет. Теперь такой запрет ФЗ № 450 снят, путем введения нового абзаца в п. 1 ст. 25 Закона об ООО следующего содержания: «Обращение взыскания на долю или часть доли участника общества
в уставном капитале общества допускается во внесудебном порядке на основании договора о залоге, содержащего условие о возможном обращении взыскания на заложенное имущество во внесудебном порядке». Это же правило содержит и новая редакция п.1 ст. 349 ГК.

Это означает, что стороны договора о залоге доли могут свободно, руководствуясь только собственным усмотрением, включить данное условие в текст договора о залоге, придав ему тем самым статус существенного условия, установленного соглашением сторон. Однако в п. 3, 4 ст. 349 ГК сохранил и некоторые законные запреты для такого договорного регулирования, установив, что взыскание на предмет залога может быть обращено только по решению суда в случаях, если:

1) предметом залога является жилое помещение, принадлежащее на праве собственности физическому лицу;

2) предметом залога является имущество, имеющее значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества;

3) залогодатель — физическое лицо в установленном порядке признано безвестно отсутствующим;

4) заложенное имущество является предметом предшествующего
и последующего залогов, при которых применяются разный порядок обращения взыскания на предмет залога или разные способы реализации заложенного имущества;

5) имущество заложено в обеспечение исполнения разных обязательств нескольким созалогодержателям. При этом, указано, что законом могут быть предусмотрены иные случаи, при которых обращение взыскания на заложенное имущество во внесудебном порядке не допускается.

Важно, что, определяя пределы договорного регулирования этого условия в договоре залога, ГК предоставляет возможность сторонам предусмотреть также способ или несколько способов реализации заложенного имущества, которые залогодержатель вправе использовать по своему усмотрению, в том числе в определенной последовательности или в зависимости от каких-либо иных условий (п. 5 ст. 349 ГК). При этом порядок и пределы такого договорное регулирования сохраняются и для случаев, если залог возникает в силу закона, например, при рассрочке платежа при заключении отчуждательной сделки (п.8 ст. 349 ГК). Более подробно на способах реализации заложенного имущества во внесудебном порядке говорит новая редакция ст. 28.1 «Реализация заложенного имущества» Закона о залоге. В частности, детализируется усмотрение сторон договора залога, заключенного в обеспечение их предпринимательской деятельности. В соответствии с п. 3 ст. 28.1 Закона о залоге в договоре о залоге движимого имущества, который предусматривает внесудебный порядок обращения взыскания на заложенное движимое имущество и сторонами которого являются юридические лица и (или) индивидуальные предприниматели,
в обеспечение обязательств, связанных с предпринимательской деятельностью, стороны также могут указать один способ или несколько способов реализации предмета залога, в том числе предусмотреть следующие положения:

1) оставление за собой предмета залога залогодержателем;

2) продажа предмета залога третьему лицу залогодержателем или комиссионером, действующим на основании заключенного между ним
и залогодержателем договора комиссии. Как представляется, это не означает, что такими способами реализации заложенного имущества не вправе воспользоваться и иные участники гражданского оборота.

При этом важно отметить, что закон устанавливает, что такой переход имущества задогодержателю или продажа третьему лицу осуществляется по цене, равной рыночной или превышающей рыночную цену (п. 5 ст. 28 Закона о залоге). Это означает, что при введении в условие договора залога условия о внесудебном порядке реализации заложенного имущества обязательным условием является и согласованное указание на рыночную оценку предмета залога, кроме того, в текст соглашения могут быть внесены срок, истекший после уведомления залогодателя, по истечении которого возможно совершение действий по внесудебному порядку реализации заложенного имущества.

Важным представляется и определение момента перехода прав на заложенное имущество при условии внесудебного порядка реализции заложенного имущества залогодержателю или третьему лицу. По общему правилу такой переход в отношении движимого имущества связывается
с моментом передачи ему предмета залога или, если предмет залога
к моменту направления залогодержателем залогодателю уведомления об обращении взыскания на предмет залога находится у залогодержателя,
в момент получения залогодателем данного уведомления при условии, что федеральным законом не установлен иной момент возникновения права собственности на этот вид движимого имущества.

Также в виде общего правила установлено, что в случае, если предметом залога являются имущественные права, они переходят к залогодержателю
в момент получения залогодателем уведомления об оставлении заложенного имущества за залогодержателем при условии, что федеральным законом не установлен иной момент перехода прав на данный вид имущества.
В отношении долей ООО как раз установлен иной случай. Так как в данном случае основанием перехода прав на долю к залогодержателю или третьему лицу является сложный юридический состав, состоящий из нотариально удостоверенного договора залога, а, вернее, действия его условия
о внесудебном порядке обращения взыскания, факта невыполнения залогодателем или должником условий обеспеченного залогом обязательства, направления уведомления залогодателю о переходе прав на заложенное имущество, то залогодержатель, по нашему мнению, приобретает право на распоряжение данной долей только после внесения изменения
в ЕГРЮЛ и индивидуальных предпринимателей о переходе прав на данную долю. Это объясняется необходимостью проверки законности действий сторон при распоряжении такой долей в особой юридической процедуре, которую может осуществить только нотариус в процессе внесения изменений в ЕГРЮЛ путем оформления нотариально заверенного заявления о внесении таковых изменений. Соответственно, встает вопрос о необходимости придания залогодержателю статуса лица, имеющего право вносить изменения в ЕГРЮЛ. Как известно, в соответствии с п. 1.4 ч. 1 ст. 9 Закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей[143] (далее — закон о госрегистрации) при внесении
в ЕГРЮЛ изменений, касающихся перехода доли или части доли в уставном капитале ООО, заявителями могут быть следующие лица: участник общества, учредитель (участник) ликвидированного юридического лица — участника общества, имеющего вещные права на имущество или обязательственные права в отношении этого ликвидированного юридического лица, правопреемник реорганизованного юридического лица — участника общества, исполнитель завещания и нотариус. Нет никаких специальных указаний и на залогодержателя как самостоятельного субъекта внесения соответствующих изменений в ЕГРЮЛ и в Законе об ООО. Таким образом, в связи с внесенными в законодательство изменениями, касающимися изменения перехода прав на заложенное движимое имущество, в данном случае доли в ООО, требуется внесение соответствующих изменений и в Закон «О государственной регистрации юридических лиц
и индивидуальных предпринимателей» и в Закон об ООО. Далее, следует указать, что, создавая для всех видов движимого имущества договорную возможность установить обращение взыскания во внесудебном порядке, законодательство распространило на данные виды объектов и общее правило о том, что если договор о залоге, содержащий условие об обращении взыскания на заложенное движимое имущество во внесудебном порядке, удостоверен нотариально, в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обеспеченного залогом обязательства, допускается обращение взыскания на предмет залога по исполнительной надписи нотариуса без обращения в суд в порядке, установленном законодательством Российской Федерации о нотариате и законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве.

 Важной гарантией прав залогодателя в данном случае является положения п. 6 ст. 24 Закона о залоге о том, что если более длительный срок не установлен договором о залоге между залогодержателем и залогодателем, реализация заложенного движимого имущества не допускается ранее истечения десяти дней со дня, когда залогодатель в соответствии
с настоящим Законом считается получившим соответствующее уведомление, содержащее предложение исполнить это обязательство.

Реализация заложенного движимого имущества может быть осуществлена до истечения этого срока при существенном риске гибели или повреждения предмета залога, а также при существенном риске значительного снижения цены предмета залога по сравнению с ценой (начальной продажной ценой), указанной в уведомлении.

Установлено, что на правовой режим договора залога доли влияют законные, внутрикорпоративные и договорные запреты. Особенность правового режима такого договора проявляется в установлении для договора залога доли третьему лицу специальный порядка его заключения, предполагающего получение предварительного согласия общества. При этом важно отметить, что на отношения с долями в ООО не может быть распространено правило п. 8 ст. 24.1 Закона о залоге о том, что, если
в соответствии с договором о залоге, содержащим условие о внесудебном порядке обращения взыскания, предмет залога находится у залогодержателя, обращение взыскания на такое заложенное имущество и его реализация могут осуществляться залогодержателем без совершения исполнительной надписи нотариуса, поскольку доля в ООО никогда не выходит из обладания залогодателя. Это положение позволит сохранить процедуру проверки
в нотариальном порядке законности порядка внесудебного порядка обращения на долю в ООО. Установлено, что по договору залога доли третьему лицу предусмотрен законодательный запрет на введение условия
о внесудебном порядке обращения взыскания на долю в ООО, который может быть разблокирован только договорным регулированием. Такое условие о введении внесудебного порядка обращения взыскания на заложенное имущество стороны могут внести в текст договора в любое время действия договора залога.

 

2.3. Особенности применения предварительного договора

в сделках с долями в обществах с ограниченной ответственностью

 

В связи с созданием специального правового механизма оборота долей
и введением нотариальной формы сделок с долями в ООО особую актуальность приобрела проблема пригодности общих договорных конструкций к данным правоотношениям, в том числе и института предварительного договора.

Прежде всего, следует остановиться на проблемах доктринального характера, связанных с предложениями в проекте ГК введения новых общих договорных конструкций (к таковым относятся, в частности, рамочные договоры, организационные договоры) и, соответственно, влекущих расширение понимания уже имеющихся общих договорных конструкций, таких как публичный договор. Дело в том, что в предпринимательской практике появились многочисленные общественные отношения, которые отвечают общественным интересам, являются одобряемыми правом правомерными актами обязательственного характера, но их невозможно квалифицировать
и урегулировать, не обращаясь к неким общим договорным конструкциям.

Основателем и главным разработчиком теории организационных отношений в отечественной науке гражданского права стал О. А. Красавчиков. Автор выделил три основных признака, которые, как он считал, позволяют включить организационные отношения в состав предмета гражданско-правового регулирования. Эти отношения:

1) возникают по инициативе самих участников правоотношения;

2) строятся на началах равенства (координации) субъектов, а не субординации (власти и подчинения);

3) направлены на упорядочение организуемых (имущественных) отношений, вследствие чего выполняют применительно к последним служебную функцию[144].

Все организационные отношения были классифицированы О. А. Красавчиковым по их содержанию на четыре группы: организационно-предпосылочные (направленные на «завязку» и последующее развитие имущественных отношений), организационно-делегирующие (предполагающие наделение одних лиц полномочиями по осуществлению известного рода действий от имени других), организационно-контрольные (предоставляющие одному субъекту возможность контролировать действия другого субъекта, состоящего с первым в определенном правоотношении)
и организационно-информационные (ориентированные на взаимный обмен между участниками имущественного правоотношения определенного рода информацией)[145].

В рамках подобной классификации отношения, возникающие из организационного договора, следует отнести к организационно-предпосылочным.

Обобщенного определения организационного договора цивилистическая доктрина не выработала. Однако анализ организационных договоров, упомянутых законодателем, а также не упомянутых, но встречающихся на практике, позволяет выделить присущие им черты:

- во-первых, такие договоры являются промежуточным звеном между ситуацией, когда субъекты вообще не связаны никакими обязательственными отношениями, и ситуацией, когда их отношения уже носят завершенный по своему содержанию характер;

- во-вторых, их функции очень разнообразны (от организации заключения в будущем отдельно взятого договора (предварительный договор, ст. 429 ГК) до формирования длительных экономических связей контрагентов, рассчитанных на совершение в будущем неопределенного числа самых разнообразных по своей правовой природе сделок (рамочные соглашения)).

По мнению Л. Б. Ефимовой, как правило, группа организационных договоров противопоставляется договорам, опосредующим передачу товаров, выполнение работ, оказание услуг[146]. Авторы, исследовавшие данную проблему, справедливо указывают, что организационные договоры непосредственно не затрагивают указанную деятельность, а только организуют соответствующие договорные связи[147].

Е. А. Суханов, подразделяя гражданско-правовые договоры на имущественные и организационные, относит предварительные договоры наряду с генеральными и многосторонними к организационным договорам, направленным не на товарообмен, а на его организацию, т. е. на установление взаимосвязей участников будущего товарообмена[148].

Данный вид договора — pactum in contrahendo — существовал еще
в римском праве. В дореволюционном российском праве его главной разновидностью был договор запродажи, согласно ему стороны обязывались в определенный ими срок заключить договор купли-продажи вещи, которой пока нет у продавца (например, будущего урожая) или в отношении которой продавец пока не имеет права собственности (например, находящегося
в составе перешедшего к нему недавно открывшегося наследства), либо вещи, временно обремененной правами иных лиц (в частности, находящейся в залоге)[149].

Однако в системе организационных договоров также имеется своя иерархия, которая может быть построена по способу достижения их основной организационной цели. Соответственно, могут быть выделены договоры, исполняемые: 1) путем создания новых организационных структур; 2) путем осуществления совместной деятельности участниками такого договора и т. п.; 3) путем заключения соответствующих исполнительских сделок. К последнему типу относятся рамочные договоры. Таким образом, мы рассматриваем их как разновидность организационных договоров, направленных на последующее заключение исполнительских сделок.

По предварительному договору стороны обязуются заключить
в будущем договор о передаче имущества (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором (ст. 429 ГК).

В предварительном договоре должны быть указаны существенные условия как основного договора, так и предварительного договора: предложение
о заключении в будущем основного договора именно с акцептантом и срок,
в течение которого оферент обязуется заключить основной договор.

Предварительный договор не влечет иных прав и обязанностей сторон такого договора, кроме права требовать заключения основного договора от контрагента и соответствующей обязанности контрагента.

Предварительный договор является одним из видов гражданско-правовых договоров. По этой причине ему свойственны все родовые признаки договоров. Статья 429 ГК усматривает смысл предварительного договора в принятии обязанности заключить в будущем договор (по терминологии ГК — основной договор). Содержащееся в ГК указание на то, что речь идет о заключении договора о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг, без каких-либо оговорок подтверждает: практически предварительный договор может предшествовать заключению основного договора любого типа (вида). Точно так же и заключение указанного договора должно подчиняться общему для договоров порядку, включая требования о том, что в силу ст. 432 ГК договор признается заключенным лишь с момента, когда стороны достигли в требуемой
в подлежащих случаях форме соглашения по всем существенным его условиям. При этом для предварительного договора, как уже отмечалось, наряду с другими его условиями существенными должны быть признаны
и те, которые являются существенными для основного договора.

Кроме того, как верно отмечается в материалах судебной практики, «предметом предварительного договора является обязательство сторон по поводу заключения будущего договора, а не обязательства по поводу недвижимого имущества». Действительно, предварительный договор — это организационный договор, определяющий существенные условия и сроки заключения иного, основного, договора. Он не влияет на права на имущество, не создает ограничений (обременений) этих прав. Это соображение следует из п. 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28.04.1997 № 13 «Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»,
в соответствии с которым право собственности на имущество не может быть приобретено истцом на основании предварительного договора о продаже имущества[150].

Но предварительный договор, как и другие гражданско-правовые договоры, предполагает согласование всех его существенных условий,
в состав которых входит и полный набор существенных условий окончательного договора. Отсутствие хотя бы одного из числа последних исключает возможность обратиться с иском о понуждении контрагента по предварительному договору заключить основной договор. Соответственно, нет оснований в подобных случаях и для взыскания с контрагента убытков, причиненных вследствие уклонения второй стороны от заключения договора. При этом следует заметить, что, как указывает В. В. Витрянский, «при подготовке Концепции была дана негативная оценка положению о том, что
в предварительном договоре должны содержаться все условия, позволяющие установить не только предмет основного договора, но и все его существенные условия (п. 3 ст. 429 ГК) В противном случае соответствующее соглашение сторон нельзя квалифицировать в качестве предварительного договора»[151]. Но в этом случае, по мнению В. В. Витрянского, если все существенные условия согласованы, кто мешает сторонам заключить основной договор и не становится ли в этом случае предварительный договор дополнительной стадией основного договора? [152] Поэтому ст. 429 ГК подверглась изменениям в проекте нового ГК. Важно, что п. 3 настоящей статьи был изменен и правило «Предварительный договор должен содержать условия, позволяющие установить предмет, а также другие существенные условия» заменено на: «Предварительный договор должен содержать условия, позволяющие установить предмет, а также те условия основного договора, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение при заключении предварительного договора».

В связи с этим заслуживает внимания указание И. Б. Новицкого на возможность предоставления предварительным договором одному из контрагентов права в предусмотренных пределах самостоятельно устанавливать при заключении окончательного договора определенное условие. Очевидно, такая возможность основана на том, что наделение стороны таким правом представляет собой лишь способ реализации согласованного условия[153]. Например, показателен спор в отношении определения факта заключения договора, по которому суды пришли
к обоснованному выводу об отсутствии оснований считать предварительный договор незаключенным и недействительным по заявленным истцом основаниям. Как верно указали суды, предварительный договор
и приложения к нему содержат все условия, позволяющие определить предмет договора, объект аренды и иные условия договора.

Довод о том, что предварительный договор аренды является ничтожной сделкой, так как на момент заключения указанного договора ответчик не являлся собственником помещений, передаваемых в пользование, также правомерно отклонен судами первой и апелляционной инстанций.

Предварительный договор, по которому стороны обязались заключить договор аренды здания, не является сделкой с недвижимостью. Предметом предварительного договора является обязательство сторон по поводу заключения будущего договора, а не обязательства по поводу недвижимого имущества. Следовательно, такой договор не подлежит государственной регистрации. Использование юридической конструкции предварительного договора передачи имущества (в частности, аренды) имеет своей целью юридически связать стороны еще до того, как у контрагента появится право на необходимую для исполнения вещь, с тем, чтобы в установленный им срок восполнить отсутствие условия, необходимого для заключения основного договора. Таким образом, положения ст. 608 ГК
к предварительному договору не применимы.

С учетом изложенного суды правомерно оценили оспариваемый договор как заключенный и действительный. Иных оснований недействительности истец не заявлял и в части данных выводов принятые судебные акты не оспаривает (см. постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13.05.2010 по делу № А53-14147/2009[154]).

Указанная позиция также поддержана в п. 14 информационного письма Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.02.2001 № 59 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона
“О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок
с ним”»[155] и в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14.07.2009 № 402/09[156].

Надо признать, что в судебной практике наблюдается однозначная позиция по поводу оценки природы предварительного договора. В судебных решениях неоднократно указывалось, что значение предварительного договора заключается в добровольном установлении между контрагентами юридической связи по передаче вещи в будущем, в связи с чем они скрепляют свои обязательства договором организационного характера
(см. постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2009 № 18АП-10667/2009 по делу № А76-12301/2009[157]).

Ранее в судебной практике встречались споры, касающиеся самой возможности заключить предварительные договоры купли-продажи доли
в уставном капитале хозяйственных обществ. Так, по конкретному делу истец обратился в суд с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи доли в уставном капитале хозяйственного общества. Доводы истца основывались на том факте, что условие предварительного договора об отложении полной оплаты долей до наступления события не соответствует требованиям п. 1 ст. 454, п. 1 ст. 485 и п. 2 ст. 486 ГК. В то же время суд обоснованно пришел к выводу, что заключение предварительного договора купли-продажи доли не противоречит условиям гражданского законодательства РФ (см. постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 08.07.2004 по делу № А42-9698/03-18[158], постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 22.07.2010 № Ф09-5742/10-С4 по делу № А60-56246/2009-С4[159]). На сегодняшний день в связи с полноценным включением доли в уставном капитале в гражданский оборот такого рода споров нет, однако возникла необходимость оценить правовые возможности имеющейся конструкции предварительного договора, содержащейся в гражданском законодательстве в отношении оборота доли, как объекта, имеющего особый правовой режим.

Первым в практике заключения предварительного договора по отчуждению долей возник вопрос формы. В данном случае каких-либо особенностей, отличающих общее договорное регулирование от договорного механизма по отчуждению долей в ООО, не обнаруживается. Этой же позиции сразу стали придерживаться судебные инстанции. В соответствии
с п. 11 ст. 21 Закона об ООО в редакции Закона о внесении изменений в часть первую ГК сделка, направленная на отчуждение доли или части доли
в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению. Несоблюдение нотариальной формы указанной сделки влечет за собой ее недействительность. Таким образом, предварительный договор, направленный на отчуждение в дальнейшем доли или части доли в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению, при отсутствии которого такой договор является недействительным.

При этом предварительный договор заключается в форме, установленной для основного договора (если форма основного договора не установлена, то в письменной форме), и должен содержать условия, позволяющие установить предмет, другие существенные условия основного договора, а также срок, в который стороны обязуются заключить основной договор.

Например, по одному из дел усматривается, что предварительный договор купли-продажи доли в уставном капитале общества подписан сторонами в простой письменной форме, доказательств его нотариального удостоверения суду не представлено. Несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее недействительность. Такая сделка считается ничтожной
(п. 1 ст. 165 ГК).

В силу п. 1, 2 ст. 167 ГК недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное
в натуре — возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

При таких обстоятельствах суды пришли к правильным выводам о том, что сделка, оформленная предварительным договором, является ничтожной
в силу п. 1 ст. 165 ГК, следовательно, перечисленные денежные средства по договору, являются неосновательным обогащением последнего и подлежат возврату на основании п. 1 ст. 1102, подп. 1 ст. 1103 ГК.

Доводы о том, что к правоотношениям сторон не применяются положения Закона о внесении изменений в часть первую ГК об обязательном нотариальном удостоверении сделки по отчуждению доли в уставном капитале общества, поскольку устав общества не приведен в соответствие
с требованиями законодательства и не содержит таких требований, подлежат отклонению как основанные на ошибочном толковании правовых норм.

Вторым в отношении отчуждательных сделок с долями в ООО необходимо было решить вопрос, касающийся применения общих правил предварительного договора об определении условия о цене. Следует указать, что данный вопрос сначала возник как общий для всех предварительных договоров: возможно ли арбитражному суду понуждать сторону включить
в основной договор условие о цене, если таковое не было предусмотрено
в предварительном договоре, а договор является возмездным.

Предварительный договор должен содержать условия, позволяющие установить предмет, а также другие существенные условия основного договора (п. 3 ст. 429 ГК). Как указали судебные инстанции, если
в предварительном договоре условие о цене не было указано, то это не означает, что стороны не определились в этом вопросе. В соответствии со
ст. 424 ГК исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон. При отсутствии в возмездном договоре условия о цене и невозможности ее определения, исходя из условий договора, исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги. Отсюда следует, что требование о включении в основной договор условия о том, что цена определяется в порядке, предусмотренном ст. 424 ГК, должно быть удовлетворено арбитражным судом. В том случае, когда
в предварительном договоре указано, что условие о цене будет определено сторонами в основном договоре, такая запись должна расцениваться арбитражным судом как достижение согласия сторон о включении
в основной договор данного условия, и разногласия по установлению конкретной цены также подлежат рассмотрению арбитражным судом (см.
п. 3 прил. к письму Высшего Арбитражного Суда РФ от 05.05.1997 № 14 «Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением, изменением и расторжением договоров»[160]).

В целом, сохраняя общую позицию по вопросу определения цены
в предварительном договоре, судебная практика выработала некоторые особенности применения данной договорной конструкции в отношении предварительных договоров отчуждения долей. Например, в одном из дел продавец в соответствии с предварительным договором купли-продажи доли в уставном капитале обязался не позднее пяти рабочих дней со дня оплаты стоимости принадлежащей ей доли покупателем заключить с ним основной договор на ее передачу. Оплата должна была производиться по обусловленному графику расчетов, приложенному к предварительному договору. Из текста предварительного договора усматривалось, что предметом будущего основного договора купли-продажи является подлежащая передаче доля в уставном капитале в размере 50 %, стоимость которой должна была быть оплачена до подписания основного договора
в размере и сроки, предусмотренные в предварительном договоре.

В связи с непоступлением платежей в срок, установленный договором,
и отсутствием ответа на претензию, направленную истцом в адрес ответчика, продавец обратилась в арбитражный суд с указанным иском. Судебные инстанции сделали вывод о несоответствии денежного обязательства, предусмотренного в предварительном договоре, его природе
и о ничтожности условия предварительного договора об оплате до заключения основного договора о передаче доли, являющейся его предметом. Как правильно было указано, обязательства по расчетам за имущество, являющееся предметом основного договора, не могут возникнуть на этапе действия предварительного договора ввиду отсутствия в последнем собственно обязательства о передаче имущества (см. определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 04.03.2010 № ВАС-704/10 по делу
№ А35-3474/2009[161]).

К данной проблеме примыкает и проблема оценки возможности применения института задатка для предварительных договоров с долями
в ООО.

В юридической литературе высказывалось мнение о недопустимости использования задатка в качестве обеспечения исполнения обязательства, вытекающего из предварительного договора[162]. Следует признать, что такое понимание юридической сущности задатка и предварительного договора основано на нормах закона. Соглашение сторон в предварительном договоре устанавливает только одно обязательство: обязательство сторон в будущем заключить договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор). Никакой платеж в обеспечение предварительного договора и в доказательство его заключения не может осуществляться, поскольку предварительный договор сам по себе не содержит денежного обязательства (такое обязательство может предусматриваться только основным договором). В практике судов общей юрисдикции и арбитражных судов по данному вопросу обнаруживаются совершенно противоположные позиции. В частности по одному из дел, рассмотренных в Верховном
Суде РФ по спору о предварительном договоре отчуждения долей, высшая судебная инстанция указала, что основная цель задатка — предотвратить неисполнение договора (ст. 329 ГК). Кроме того, задаток служит доказательством заключения договора, а также способом платежа. При этом ГК не исключает возможности обеспечения задатком предварительного договора (ст. 429 ГК), предусматривающего определенные обязанности сторон по заключению в будущем основного договора, и применения при наличии к тому оснований (уклонение стороны от заключения основного договора) обеспечительной функции задатка, установленной п. 2 ст. 381 ГК
и выражающейся в потере задатка или его уплате в двойном размере стороной, ответственной за неисполнение договора.

Следовательно, выводы суда о ничтожности условия предварительного договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО, согласно которому сумма в размере 500 тыс. руб. выплачивалась в качестве задатка, не основаны на законе. По мнению суда, задатком в данном случае обеспечивалось возникшее из предварительного договора обязательство сторон,
т. е. продавца и покупателя, заключить основной договор — договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО на согласованных условиях
в определенный срок. Денежным являлось обязательство покупателя по основному договору купли-продажи доли в уставном капитале ООО, в зачет которого и поступила внесенная им сумма задатка (см. определение Верховного Суда РФ от 10.03.2009 № 48-В08-19[163]).

Арбитражные суды часто занимают противоположную позицию, не признавая задаток в качестве «средства платежа» по предварительному договору купли-продажи. В качестве примера приведем постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 06.09.2004 № Ф09-2878/2004-ГК по делу № А60-970/2004[164], в котором рассматривался иск о применении последствий недействительности предварительного договора. Как следовало из текста предварительного договора, сторонами достигнуто соглашение о задатке, обеспечивающем исполнение обязательства по заключению в будущем основных договоров. Задатком признается денежная сумма, выдаваемая одной из договаривающихся сторон в счет причитающихся с нее по договору платежей другой стороне в доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения. Из содержания указанной нормы следует, что задатком может обеспечиваться исполнение сторонами денежного обязательства по заключенному между ними договору, должником по которому является или будет являться сторона, передавшая задаток.

Судебные инстанции указали, что ни предварительный договор, ни дополнительное соглашение к нему не содержат каких-либо денежных обязательств сторон друг перед другом.

Следовательно, суд апелляционной инстанции сделал правильный вывод о невозможности применения задатка в качестве обеспечения исполнения обязательств по предварительному договору, а также применения
к возникшим из него отношениям последствий, предусмотренных п. 2 ст. 381 ГК. Установив, что до окончания срока, определенного предварительным договором для заключения основных договоров, такие договоры не были заключены и ни одна из сторон не направила другой стороне предложение об их заключении, суд апелляционной инстанции, исходя из положения п. 6
ст. 429 ГК, обоснованно признал обязательства, предусмотренные предварительным договором, прекращенными. А поскольку иных оснований для удержания ответчиком денежных средств, полученных от истца по предварительному договору, установлено не было, суд апелляционной инстанции на основании п. 1 ст. 1102 и п. 2 ст. 1107 ГК правомерно удовлетворил исковые требования об их возврате и уплате процентов, предусмотренных ст. 395 ГК (см. постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19.01.2010 № 13331/09 по делу
№ А40-59414/08-7-583[165]). Анализ приведенной судебной практики позволяет заявить, что по вопросу задатка и его роли в договорах отчуждения долей не достигнуто единого понимания и правоприменения.

Однако главный вопрос, который необходимо решить в отношении института предварительного договора отчуждения долей в ООО — это вопрос о пригодности данного института в отношении корпоративных отношений, т. е. необходимо установить, насколько данная конструкция гарантирует заключение основного договора для обеих сторон, поскольку он может повлечь изменение прав третьих лиц — других участников общества
и самого общества. Кроме того, необходимо определить, насколько данная конструкция может гарантировать заключение договора на согласованных условиях для покупателя доли, поскольку данный договор обязывает только стороны, его заключившие. Соответственно, следует выяснить, какое влияние имеет предварительный договор на права и обязанности третьих лиц в корпоративных отношениях.

По мнению М. И. Брагинского, действующее законодательство не дает на него прямого ответа, в частности, оставляя открытой судьбу договора, подписанного продавцом с третьим лицом в период от заключения предварительного договора и до истечения срока заключения основного договора. Как уже неоднократно отмечалось, природа предварительного договора порождает лишь одну обязанность стороны будущего договора,
в частности продавца: заключить основной договор. По этой причине покупатель не вправе требовать признания недействительным договора, заключенного продавцом с третьим лицом, о реализации соответствующего имущества. В указанном случае сторона предварительного договора — потенциальный покупатель — не может
и заявлять виндикационный иск к третьему лицу. Однако потерпевшая сторона сохраняет право адресовать контрагенту по предварительному договору требование заключить основной договор, а вслед за этим —
и о неисполнении обязательства, предусмотренного в основном договоре[166].

Ввиду сложности природы корпоративных отношений и особенностей природы доли как особого объекта сложилась довольно противоречивая практика. В частности, суды, применяя конструкцию предварительного договора к корпоративным отношениям, совершают ряд ошибок, понимая права других участников на долю, в отношении которой заключается предварительный договор, как препятствие для его заключения. Примером подобной ошибки может служить следующий спор: ООО обратилось
в Арбитражный суд г. Москвы с иском к И. заключить договор купли-продажи 100 % доли в уставном капитале ООО 7,8 млн руб.

Решением Арбитражного суда г. Москвы в удовлетворении иска отказано. В обоснование принятого решения суд указал на отсутствие на момент заключения предварительного договора у И. 100 % доли в уставном капитале Общества. Порядок отчуждения (уступки) доли в уставном капитале общества установлен специальным Законом об ООО. По мнению суда, условия предварительного договора противоречат положениям
о порядке уступки доли в уставном капитале общества (см. постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2008
№ 09АП-344/2008-ГК по делу № А40-34357/07-83-312[167]).

Данный вывод является незаконным. Как было неоднократно установлено судебно-арбитражной практикой по другим категориям дел, предметом предварительного договора является лишь обязанность заключить основной договор; таким образом, предмет предварительного договора не совпадает с предметом основного договора. Возникновение непосредственно из предварительного договора каких-либо прав и обязанностей на имущество, которое должно быть предметом основного договора, противоречит правовой природе предварительного договора (см. постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2009 по делу № А35-416/09-с13[168]).

Таким образом, предварительный договор в корпоративных отношениях имеет сложные правовые последствия для его участников. В силу заключенного договора другие участники общества никак им не обязываются, соответственно, они вправе принять решение, например,
о продаже имущества, находящегося на балансе общества, тем самым создать ситуацию, когда покупатель теряет всяческий интерес покупать долю
в обществе, в котором данная доля обесценилась. К сожалению, конструкция предварительного договора позволяет обязывать любую сторону
к заключению основного договора, что существенным образом влияет на имущественные интересы покупателя, желавшего заключить основной договор в отношении ООО с соответствующим имуществом на балансе. Каких-либо правовых механизмов, гарантирующих сохранение состояния корпоративных отношений, существовавших до заключения предварительного договора, обязывающих других участников общества
и само общество не менять сложившееся состояние, в законодательстве пока не существует. Таким образом, следует констатировать, что сама конструкция предварительного договора применима к сделкам по отчуждению долей в ООО, но особенности корпоративных правоотношений при отсутствии механизма защиты прав покупателя по основному договору, должны быть учтены путем использования договорного механизма. В тексте предварительного договора необходимо ввести в статусе существенных условий меры защиты прав сторон, в частности, должно быть предусмотрено право покупателя на односторонний отказ от договора в случае заключения крупной сделки с имуществом ООО. Таким образом, можно сделать общий вывод о непригодности нормативной конструкции предварительного договора, описанной в ст. 429 ГК, к договорам с долями в силу особенностей правовой природы опосредуемой группы общественных отношений. Данная конструкция не может гарантировать покупателю заключение основного договора на согласованных условиях, поскольку данный договор обязывает только стороны, его заключившие, в то время как другие участники общества могут изменить своим решением материальную составляющую доли, что повлечет за собой отпадение интереса сторон в заключение сделки. В связи
с необходимостью защиты прав покупателя предложено установить в Законе об ООО требование о необходимости при заключении предварительного договора купли-продажи доли получения нотариально удостоверенного предварительного согласия общества и всех его участников на его заключение.

2.4. Применение института независимой оценки  в сделках с долями в  обществах с ограниченной ответственностью и хозяйственных партнерствах.

  

     Институт независимой оценки в российской экономике играет довольно значительную роль и направлен ,прежде  всего, на развитие рыночных основ экономики и  на ее  реформирование с целью стабилизации  развития рынка. В последнее десятилетие сделан значительный вклад в становление данного института в законодательстве. В частности, принят  Федеральный  закон Российской Федерации от 29 июля 1998 г. "Об оценочной деятельности в Российской Федерации"[169] (далее - Закон N 135-ФЗ), Постановление Правительства РФ N 582 от 16.07.2009 «Об основных принципах определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, и о правилах определения размера арендной платы, а также порядка, условий и сроков внесения арендной платы за земли, находящиеся в собственности Российской Федерации» [170] Постановление Правительства Российской Федерации от 14 января 2002 г. N 7 "О порядке инвентаризации и стоимостной оценке прав на результаты научно-технической деятельности",[171] Приказ Минэкономразвития России «Об утверждении Федерального стандарта оценки «Определение кадастровой стоимости (ФСО № 4)» от 22 октября 2010 года N 508 [172] и др.  Указанная значимость данной деятельности проявляется и в постоянном внимании к этой проблеме  судебных органов.  Примером может служить Информационное письмо Высшего Арбитражного суда РФ от 30 мая 2005 г.№ 92  « О рассмотрении арбитражными судами дел об оспаривании оценки имущества, произведенной независимым оценщиком»[173].

    В законе N 135-ФЗ  установлен обязательный перечень случаев, когда по данному закону проведение оценки объектов оценки является обязательным. Статья  8  предусматривает, что независимая оценка обязательна   в случае вовлечения в сделку объектов оценки, принадлежащих полностью или частично Российской Федерации, субъектам Российской Федерации либо муниципальным образованиям.  Кроме того, ряд федеральных законов, посвященных отдельным видам деятельности или регулирующими  те или иные участки гражданского оборота, также  предусматривают  случаи обязательного проведения оценки объектов оценки  и конкретизируют институт оценки к предмету своего регулирования,  основываясь, как отмечает Г.В. Петрова,  на принципе баланса прав и обязанностей всех участников оценочного процесса, при наличии добросовестной конкуренции независимых оценщиков[174].  Самым значимым примером служат положения Федеральных законов «Об акционерных обществах»[175] и  « Об обществах с ограниченной ответственностью»[176] (далее- Закон «Об ООО» и «О хозяйственных партнерствах» о порядке оценки акций и долей в уставном  и складочном капитале. Так как предметом настоящей статьи  является  исследование института оценки применительно к созданию и деятельности хозяйственных обществ и партнерств , необходимо прежде всего обратиться  к рассмотрению требований   независимой оценки в отношении общества  с ограниченной ответственностью.    Первая ситуация, требующая обязательного привлечения к деятельности    хозяйственного общества  независимого оценщика предусмотрена в отношении внесения в уставный капитал вклада на любом этапе его существования  в неденежной форме. В соответствии с пунктом 6 ст. 66 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ) вкладом в имущество хозяйственного общества могут быть деньги, ценные бумаги, другие вещи или имущественные права либо иные права, имеющие денежную оценку. По терминологии Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об  ООО " вещи (за исключением денег), имущественные права и иные права, имеющие денежную оценку, вносимые в качестве вклада в уставный капитал общества с ограниченной ответственностью (далее - общество), именуются неденежным вкладом. В соответствии с пунктом  1 ст. 15 Закона об ООО оплата долей в уставном капитале общества может осуществляться деньгами, ценными бумагами, другими вещами или имущественными правами либо иными имеющими денежную оценку правами. В том случае, если номинальная стоимость доли участника общества в уставном капитале общества, оплачиваемой неденежными средствами, составляет более чем 20 тыс. руб., в целях определения стоимости этого имущества должен привлекаться независимый оценщик.      Соответственно,  еще до оформления заявления на участие в обществе и внесения вклада необходимо провести независимую денежную оценку имущества, так как именно от нее будет зависеть размер и состав вклада. Номинальная стоимость (увеличение номинальной стоимости) доли участника общества, оплачиваемой неденежным вкладом,  в этом случае не может превышать сумму оценки указанного вклада, определенную независимым оценщиком. При этом  в пункте 7  Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 90, Пленума ВАС РФ N 14 от 09.12.1999«О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью» также предусматривается, что  при рассмотрении дел, связанных с формированием уставного капитала общества, нужно иметь в виду, что в качестве вклада в уставный капитал общества могут вноситься деньги, ценные бумаги, другие вещи, имущественные права либо иные права, имеющие денежную оценку. В  этом же пункте устанавливается и процедура  одобрения   представленной  независимым оценщиком денежной оценки, а именно, указано, что денежная оценка неденежных вкладов, в том числе имущественных и иных прав, подлежит единогласному утверждению решением общего собрания всех участников (учредителей) общества и данные правила действуют как при учреждении общества, так и в случаях увеличения его уставного капитала.             Недежный вклад передается в собственность создаваемого общества по акту приема-передачи либо по договору о предоставлении имущества (например: лицензионный договор, договор аренды и другие) в пользование общества. Минфин России в своих  письмах также  дает разъяснения по некоторым вопросам, связанным с оценкой имущества, вносимого в уставный капитал общества в качестве оплаты доли участника. Например, согласно письму от 29.05.2006 N 03-01-10/2-119 оценка имущества независимым оценщиком должна быть проведена до момента подачи заявителем учредительных документов в регистрирующий орган. В письмах Минфина России от 14.08.2007 N 03-03-05/219, от 12.10.2006 N 03-03-02/239 и от 12.09.2007 N 03-03-07/17 разъяснено, что, если в стране, резидентом которой является учредитель, отсутствует институт оценщиков, стоимость имущества может подтвердить независимый оценщик иного государства, который состоит в ассоциации профессиональных оценщиков и имеет соответствующий международный сертификат.

   Понимая, что  данная оценка  имеет существенное значение для объема корпоративных прав и обязанностей  участника  хозяйственного общества, предусмотрена ответственность участников и независимого оценщика  перед контрагентами общества за завышение  оценки неденежных вкладов, а именно, установлено, что   в случае завышения стоимости неденежных вкладов участники общества и независимый оценщик в течение трех лет с момента государственной регистрации общества или соответствующих изменений в его уставе могут быть солидарно привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества при недостаточности его имущества для погашения долгов. Объем такой ответственности ограничен размером завышения стоимости соответствующих неденежных вкладов.

     При этом следует отметить и запреты, установленные законодательством  для внесения объектов  в уставный  капитал общества.  Например, в соответствии с п. 6 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 г. N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации"[177] не допускается внесение права постоянного (бессрочного) пользования земельными участками в уставные капиталы коммерческих организаций, кроме того,  согласно Федеральному закону от 22.07.2005 № 116-ФЗ « Об особых экономических зонах в Российской Федерации»[178] резидент особой экономической зоны — арендатор земельного участка, находящегося в государственной и (или) муниципальной собственности, не вправе вносить свои арендные права в качестве вклада в уставный капитал хозяйственных обществ,  по  п. 4 ст. 5 Федерального закона от 4 декабря 2006 г. N 201-ФЗ "О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации" арендатор по договору аренды участка лесного фонда до приведения его в соответствие с Лесным кодексом РФ, а также арендатор по договору аренды участка лесного фонда или по договору аренды лесного участка, если государственный кадастровый учет таких участков не осуществлялся, не вправе вносить арендные права в качестве вклада в уставный капитал хозяйственных обществ[179].  Как верно отмечается К.С.  Роньшиной в отношении применения п. 3 Информационного письма от 30 мая 2005 г.№ 92  « О рассмотрении арбитражными судами дел об оспаривании оценки имущества, произведенной независимым оценщиком»[180] в судебной практике сложился единообразный подход, при котором отсутствие независимой оценки неденежного вклада номинальной стоимостью более 20 000 руб. в силу положений ст. ст. 166, 168 ГК влечет признание сделки по внесению такого вклада в уставный капитал недействительной, поскольку не соблюдена обязательная процедура оценки неденежного вклада участника общества, установленная п. 2 ст. 15 Закона об ООО)[181].  Данный вывод подтверждается и многочисленной судебной практикой,.[182]

В связи с этим, на наш взгляд, следует согласиться с позицией  С.Д.  Могилевского[183]  и И.Ш. Файзутдинова[184], которые исключают возможность не только завышения, но и занижения стоимости неденежных вкладов по сравнению с размером, определенным независимым оценщиком.

   Следует отметить, что   значение независимой оценки  вносимых вкладов в уставный капитал хозяйственного общества   продолжает осмысливаться как очень  существенная  величина, которая должна применяться , все-таки, во всех случаях неденежной оплаты доли.   И, как результат такой тенденции развития законодательства,  можно рассматривать редакцию статьи 66.2. «Уставный капитал хозяйственного общества» Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую  Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации», где в первом пункте закрепляется общее правило о  том, что денежная оценка вклада участника хозяйственного общества подлежит независимой оценке и не может превышать сумму оценки, определенную независимым оценщиком, а в  третьем пункте ужесточаются сроки ответственности участников  общества и независимого оценщика за неправильную оценку перед контрагентами общества: «При оплате долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью не денежными средствами, а иным имуществом, участники такого общества и независимый оценщик в случае недостаточности имущества общества солидарно несут субсидиарную ответственность по его обязательствам в пределах суммы, на которую завышена оценка имущества, внесенного в уставный капитал, в течение пяти лет с момента государственной регистрации общества или внесения в устав общества соответствующих изменений».[185]  На наш взгляд, в условиях очень небольшого размера уставного капитала обществ с ограниченной ответственностью, отсутствия личной ответственности участников по обязательствам общества, такого рода положения должны повысить доверие контрагентов  к обществам, которые в условиях  довольно льготного регулирования создания и деятельности обществ  с ограниченной ответственностью, продолжают формировать уставный капитал неденежными средствами. 

Иным образом урегулирован вопрос о внесении  вкладов недежными средствами в складочный капитал хозяйственных партнерств. В соответствии с п.4 ст.10 ФЗ « О хозяйственных партнерствах»[186] вклад в складочный капитал партнерства может осуществляться деньгами, другими вещами или имущественными правами либо иными имеющими денежную оценку правами. Вкладом в складочный капитал партнерства не могут выступать ценные бумаги, за исключением облигаций хозяйственных обществ, определяемых уполномоченным органом исполнительной власти в сфере финансовых рынков. Если иное не предусмотрено соглашением об управлении партнерством, денежная оценка имущества и иных объектов гражданских прав, вносимых в качестве вклада в складочный капитал партнерства, утверждается единогласным решением всех участников партнерства. При недостижении согласия по вопросу о денежной оценке имущества и иных объектов гражданских прав, вносимых в качестве вклада в складочный капитал партнерства, или об утверждении оценщика внесение вклада в складочный капитал партнерства осуществляется в денежной форме. Таким образом, законодательство установило   право участников по собственному усмотрению  устанавливать случаи привлечения независимого оценщика и проведения независимой оценки.  Однако при любом споре по этим вопросам  применяется общее правило, исключающее какой-либо оценочный аспект неденежного вклада - он должен быть заменен на денежный.  Учитывая конфиденциальность данной организационно-правовой формы , такое решение представляется единственно верным

     Вторая ситуация связана с использованием института независимой оценки при выходе участника ООО из общества. Участник общества вправе выйти из общества путем отчуждения доли обществу независимо от согласия других его участников или общества, если это предусмотрено уставом общества (п. 1 ст. 26  Закона « Об ООО»). В случае такого выхода доля участника общества переходит к обществу.  При этом общество обязано выплатить участнику общества, подавшему заявление о выходе из общества, действительную стоимость его доли, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дню подачи заявления о выходе из общества, или с согласия этого участника выдать ему в натуре имущество такой же стоимости либо в случае неполной оплаты им доли в уставном капитале общества действительную стоимость оплаченной части доли (п. 6.1 ст. 23  Закона « Об ООО"). Однако   довольно часто действительная стоимость доли далека от рыночной стоимости,  поскольку общество  своевременно не переоценивает имущество, находящееся на балансе,  а  по Закону  « Об ООО», как было показано,  общество  не может выплатить выходящему участнику  никакую другую стоимость доли, кроме действительной. Однако, как показывает судебная практика, суды, пронимая  во внимание , что такая оценка, по меньшей мере несправедлива, а  в ряде случаев влечет невозможность получить реальную стоимость доли выходящему участнику, занимают другую позицию.  

Как отмечается в Рекомендациях Научно-консультативного совета по вопросам применения норм корпоративного законодательства и норм законодательства о несостоятельности (банкротстве)" (утв. президиумом Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 26.04.2010) «В силу статей 14, 26 Закона об обществах с ограниченной ответственностью действительная стоимость доли участника общества соответствует части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли, и при выходе из общества определяется на основании данных бухгалтерской отчетности за последний отчетный период. По смыслу указанных норм действительная стоимость доли в уставном капитале общества при выходе его участника определяется с учетом рыночной стоимости недвижимого имущества, отраженного на балансе общества (Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2005 N 15787/04, от 06.09.2005 N 5261/05, от 29.09.2009 N 6560/09).

 Как указано в одном из  споров  по поводу оценки  доли выходящего участника  хозяйственного общества : «для разрешения вопроса о наличии или отсутствии у общества чистых активов, достаточных для выплаты действительной стоимости доли вышедшему из него участнику,  с учетом разъяснения, данного в пункте 16 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.12.1999 N 90/14 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", суду  следует обсудить вопрос о необходимости назначения экспертизы, поскольку этот вопрос требует специальных познаний (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.05.2009 N 836/09). Если стороны согласны с оценкой действительной стоимости доли на основании данных баланса, то проведение экспертизы не требуется. В противном случае (при несогласии с оценкой) - суду необходимо при наличии соответствующего ходатайства назначить проведение экспертизы в целях определения действительной стоимости доли участника..."[187]

 Следует также отметить, что  и в Определением Конституционного Суда РФ от 15.11.2007 N 758-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Белоус Нины Ивановны на нарушение ее конституционных прав положениями пункта 2 статьи 14 и пункта 2 статьи 26 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" указано, что в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 90 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 14 от 9 декабря 1999 года "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" указывается, что если участник не согласен с размером действительной стоимости его доли, определенным обществом, суд проверяет обоснованность его доводов, а также возражений общества на основании представленных сторонами доказательств, предусмотренных гражданским процессуальным и арбитражным процессуальным законодательством, в том числе заключения проведенной по делу экспертизы[188]. Таким образом, делается общий вывод, что  сами по себе оспариваемые законоположения не препятствуют проведению оценки стоимости доли на основании иных, в том числе экспертных, данных в случае несогласия заинтересованного лица с данными бухгалтерского учета и рассчитанной на их основании стоимостью доли участника.

 Кроме того,  показателен спор, в котором  суд, установив, что отчет об оценке рыночной стоимости чистых активов подготовлен на основании анализа предоставленной документации об объектах недвижимости, принадлежащих обществу, а также сведений о стоимости его активов и пассивов, с использованием информации о рынке недвижимости,  пришел к выводу о том, что данный отчет является надлежащим доказательством, и удовлетворил иск о взыскании с общества разницы между действительной стоимостью долей в уставном капитале общества, определенной согласно оценке независимого оценщика, и стоимостью, определенной обществом (статья 26 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью")[189]. Как  представляется, в условиях отсутствия императивного правила о необходимости своевременной  переоценки  чистых активов, данная позиция судебных органов является   единственно верным  пониманием права участника общества получить при выходе действительную стоимость доли. 

 Третья ситуация, связанная с использованием независимой оценки долей в уставном капитале ООО может сложиться, когда  совершаются  отчуждательные сделки с долями , в порядке , предусмотренным статьей 21 Закона « Об ООО» и  сделка залога доли в порядке статьи 22  Закона « Об ООО».   В этих случаях, по общему правилу, обязательная оценка отчуждаемой доли не требуется. В Налоговый кодекс РФ было внесено существенное изменение, в соответствии с которым при исчислении размера государственной пошлины за удостоверение сделок с долями, направленных на их отчуждение или устанавливающих обязательство по их отчуждению, во внимание принимается сумма договора, указанная сторонами (но не ниже номинальной стоимости доли или ее части), а не стоимость доли или ее части исходя из их оценки независимым оценщиком.  Однако, в соответствии с   положениями статьи 8 ФЗ 135-ФЗ  «Обязательность проведения оценки объектов оценки» в обязательном порядке подлежат  независимой оценки  сделки с объектами оценки, принадлежащими полностью или частично Российской Федерации, субъектам Российской Федерации либо муниципальным образованиям в таких  формах,  как приватизация, передача в доверительное управление аренда, залог; продажа или иное отчуждение, переуступка долговых обязательств, передача в качестве вклада в уставные капиталы, фонды юридических лиц. Соответственно, если  в доля в ООО  была оплачена  имуществом, принадлежащим полностью или частично Российской Федерации, субъектам Российской Федерации либо муниципальным образованиям в тексте договора в качестве существенного условия должна быть указана независимая оценка данной доли. Не менее важно определиться со значением независимой оценки в договорах залога доли в хозяйственных обществах.   Федеральным законом от 06.12.2011 № 405-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования порядка обращения взыскания на заложенное имущество» внесены довольно значимые изменения в ряд федеральных законов (далее ФЗ № 450)[190]. Следует указать, что законодатель, не изменяя общие правила о приоритете закона перед договором, указал, что стороны в самом договоре могут предусмотреть условие о порядке реализации по решению суда и (или) условие о возможности обращения взыскания на заложенное движимое имущество во внесудебном порядке. Как уже было сказано, условие о внесудебном порядке обращения взыскания на долю в ООО ранее было запрещено к включению в текст договора правилом, установленным п.1 ст. 25 Закона «Об ООО». Теперь такой запрет ФЗ № 450 снят, путем введения нового абзаца в п. 1 ст. 25 Закона «Об ООО» следующего содержания: «Обращение взыскания на долю или часть доли участника в уставном капитале общества допускается во внесудебном порядке на основании договора о залоге, содержащего условие о возможном обращении взыскания на заложенное имущество во внесудебном порядке». Это же правило содержит и новая редакция п.1 ст. 349 ГК. Это означает, что стороны договора о залоге доли могут свободно, руководствуясь только собственным усмотрением, включить данное условие в текст договора о залоге, придав ему тем самым статус существенного условия, установленного соглашением сторон. Важно, что, определяя пределы договорного регулирования этого условия в договоре залога, ГК предоставляет возможность сторонам предусмотреть также способ или несколько способов реализации заложенного имущества, которые залогодержатель вправе использовать по своему усмотрению, в том числе в определенной последовательности или в зависимости от каких-либо иных условий (п. 5 ст. 349 ГК). Более подробно о способах реализации заложенного имущества во внесудебном порядке говорит новая редакция ст. 28.1 «Реализация заложенного имущества» Закона о залоге. При этом важно отметить, что закон устанавливает, что такой переход имущества задогодержателю или продажа третьему лицу осуществляется по цене, равной рыночной или превышающей рыночную цену (п. 5 ст. 28 Закона о залоге). Это означает, что при введении в условие договора залога условия о внесудебном порядке реализации заложенного имущества обязательным условием является и согласованное указание на рыночную оценку предмета залога.  При этом следует отметить, что такой ситуации никогда не может возникнуть в отношении долей в складочном капитале хозяйственных партнерств.   Даже если соглашением об управлении партнерством будет разрешен залог доли (ст.16 Федерального Закона « О хозяйственных партнерствах»[191]), однако в соответствии с п.1 ст. 13 указанного закона обращение взыскания на долю участника партнерства в складочном капитале партнерства по собственным долгам участника партнерства допускается только на основании решения суда при недостатке иного его имущества для покрытия долгов.  Более того, кредиторы такого участника партнерства не вправе потребовать от партнерства выдела части имущества партнерства, соответствующей доле должника в складочном капитале партнерства, в целях обращения взыскания на это имущество. Соответственно, в отношении залога долей в складочном капитале хозяйственных партнерств установлен запрет на  договорное применение внесудебного порядка обращения взыскания.

 

 

2.5.Особенности договорных форм раздела общего имущества супругов предпринимательского назначения.

 

Во многом возможности определения юридической судьбы имущества предпринимательского назначения, нажитого во время брака, регулируются правилами не семейного, а прежде всего корпоративного законодательства[192].

Как известно, корпоративное законодательство подвергается значительным изменениям, которые не только коснулись порядка создания и управления в ООО, но и существенно изменили концепцию, категориальный аппарат закона и значительным образом затронули имущественные отношения между участниками общества.

Как известно, и ранее участник ООО был вправе продать или иным образом уступить свою долю или ее часть в уставном капитале общества одному или нескольким его участникам. Под отчуждением доли в уставном капитале ООО иным, нежели продажа, образом подразумевалось отчуждение доли посредством ее дарения, мены и иных гражданско-правовых сделок.

Новая редакция ст. 21 Закона об ООО установила более определенный, хотя и не закрытый перечень оснований перехода доли или части доли участника общества в уставном капитале общества к другим участникам общества и третьим лицам. Пункт 1 ст. 21 данного Закона впервые устанавливает, что переход доли может осуществляться: на основании сделки; в порядке правопреемства; на ином законном основании.

Доля в уставном капитале ООО свидетельствует о наличии у участника общества определенных обязательственных и корпоративных прав в отношении соответствующей части всего имущества ООО. Поэтому, признавая, что раздел супружеского имущества по своей природе представляет собой соглашение со всеми элементами сделки, следует отметить, что переход прав на долю в супружеском имуществе должен совершаться по всем правилам перехода прав на долю на основании сделки, предусмотренным законодательством об ООО.

При этом надо отличать от указанных ситуаций случаи, когда требования о разделе супружеского имущества в виде доли участия в ООО предъявляются только к бывшему супругу при отсутствии требований к обществу об определении доли и принятии в число участников. В данном случае спора, основанного на корпоративном законодательстве, не существует. ООО должно получить заявление заинтересованного лица и соглашение о разделе супружеского имущества или решение суда о таком разделе в части доли участия в ООО. Только после получения указанных документов могут быть произведены действия обществом по отказу или удовлетворению заявленных требований.

В связи с этим возникает вопрос о надлежащей форме соглашения о разделе супружеского имущества, предметом которого является доля участия в ООО.

Закон усилил степень формализации отношений по отчуждению доли в уставном капитале и ввел новую форму совершения сделок по отчуждению долей в уставном капитале — письменную с нотариальным удостоверением, сохранив общее правило недействительности сделки при несоблюдении требований к ее нотариальной форме (п. 11 ст. 21 Закона об ООО). Такая сделка будет признана ничтожной в силу несоответствия требованиям действующего законодательства согласно ст. 168 ГК. Введение в оборот долей в уставном капитале ООО новой формы сделки — нотариального удостоверения необходимо, на наш взгляд, в данном случае как для обеспечения достоверности возникновения прав и обязанностей субъектов сделки, так и для подтверждения подлинного волеизъявления участников соответствующих гражданских правоотношений и в последующем — для защиты прав добросовестного приобретателя. Можно отметить, что такое решение вопроса о форме сделки, связанной с введением механизма, обеспечивающего стабильность экономических отношений, является новым для корпоративных отношений.

В качестве особенностей правового регулирования всех случаев перехода доли (части доли) в уставном капитале ООО, в том числе и соглашений о разделе имущества, в законодательстве установлены прямые запреты на отчуждение. Это означает, что включение данных правил в используемые договорные формы, оформляющие отчуждение доли, будет признаваться ничтожным.

Во-первых, доля, не оплаченная в полном размере, может быть разделена между супругами только в той части, в которой она оплачена (п. 4 ст. 93 ГК, п. 3 ст. 21 Закона об ООО). При частичной оплате доли она может быть разделена (а переход прав может состояться) лишь в оплаченной части. Вместе с тем законодательство не устанавливает требований к минимальному размеру доли, что открывает возможность отчуждения участником не только всей имеющейся у него доли, но и любой ее части.

Во-вторых, участник вправе уступить свою долю (часть доли) супругу (бывшему супругу) только в случае, если это не запрещено уставом общества (ч. 2 ст. 21 Закона об ООО).

В-третьих, участник вправе уступить свою долю (часть доли) супругу (бывшему супругу) только в случае, если иное не установлено договором об осуществлении прав участников общества (п. 3 ст. 8 Закона об ООО).

При этом в случаях раздела супружеского имущества, как правило, не может быть применено предписание закона о преимущественном праве покупки доли или части доли в уставном капитале обществе, которое заключается в том, что, во-первых, участник общества, намеренный продать свою долю, обязан известить в письменной форме об этом остальных участников общества и само общество путем направления через общество за свой счет оферты, адресованной этим лицам, содержащей указание цены и другие условия продажи. В связи с этим, по общему правилу раздел супружеского имущества оценивается как безвозмездная сделка.

Сегодня СК допускает заключение между супругами договоров, регулирующих их отношения по поводу общего имущества. Такими договорами являются соглашение о разделе имущества супругов (ст. 38 СК) и брачный договор (гл. 8 СК). Помимо этого, ст. 74 «Основ законодательства о нотариате» от 11.02.1993 № 4462-1[193] возлагает на нотариусов обязанность выдавать по совместному письменному заявлению супругов одному из них или обоим свидетельство о праве собственности на долю в общем имуществе, нажитом во время брака супругов, имеющееся в натуре на момент его заключения.

Главное, что отличает договор об установлении долевой собственности от брачного договора и соглашения о разделе общего имущества супругов, это невозможность произвести на основании его раздел общего имущества супругов в натуре, установить раздельную собственность каждого из супругов на какое-либо имущество.

По общему правилу доли супругов признаются равными, однако в этой связи важно отметить, что сами стороны в брачном договоре или соглашении о разделе долей вправе отступить от равенства долей, и в случае спора суд должен принять это в расчет. Нельзя не отметить некую противоречивость правоприменительной практики, отражающей правовое регулирование налоговых последствий раздела имущества супругов предпринимательского назначения. Например, гражданкой А. был применен имущественный вычет в сумме, полученной от продажи находившихся в ее собственности более трех лет именных акций, приобретенных в 1998 г. на имя ее супруга, который умер в 2001 г. Однако, по мнению ИФНС и судов, вычет применен неправомерно, поскольку срок владения гражданкой А. акциями составил менее трех лет. При этом ИФНС и суды исходили из того, что НК не рассматривает семью в целом как субъект налоговых правоотношений, не устанавливает специальное значение понятия «совместная собственность супругов» и не предусматривает каких-либо особенностей правового регулирования режима общей собственности супругов в целях налогообложения имущества, находящегося в их общей собственности. Согласно Федеральному закону от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»[194] право на именную ценную бумагу переходит к ее приобретателю с момента внесения приходной записи по лицевому счету приобретателя. В таком случае, по мнению ИФНС и судов, предусмотренный подп. 2 п. 1 ст. 220 НК трехлетний срок давности нахождения имущества в собственности необходимо отсчитывать не с 1998 г. (момента внесения в реестр ЗАО записи о приобретении именных бумаг супругом гражданки А.), а с 2001 г., когда свидетельство о праве собственности на данные бумаги было получено самой вдовой.

Как указано в Определении Конституционного Суда РФ от 02.11.2006 № 444-О[195], такая правоприменительная практика по существу отрицает предусмотренный семейным и гражданским законодательством режим имущества супругов и принцип равенства прав супругов в семье (ст. 1 СК). В таком случае реализация права на предусмотренный п. 1 ст. 220 НК налоговый вычет ставится в зависимость от правоподтверждающих документов, а не от правоустанавливающих обстоятельств, в частности от основания и момента возникновения права собственности на соответствующее имущество налогоплательщика. Смерть супруга, на чье имя была сделана запись в системе ведения реестра, не прекращает права собственности на акции пережившего супруга, а предполагает после раздела совместного имущества приобретение доли в единоличную собственность, т. е. лишь преобразование общей собственности в индивидуальную.

Уставом общества мог быть установлен запрет на отчуждение участником общества своей доли третьим лицам (не участникам общества). Если в уставе такого запрета нет, доли могли отчуждаться не только участникам общества, но и третьим лицам. В этом случае участники ООО пользовались преимущественным правом покупки доли участника или ее части по цене предложения третьему лицу пропорционально размерам своих долей (прежняя редакция ст. 21 Закона об ООО).

В большей степени в практике корпоративной деятельности востребован созданный в законодательстве новый механизм отчуждения долей на основании сделки. Новая редакция п. 2 ст. 21 Закона об ООО предусматривает, что таких сделок может быть две: купля-продажа и отчуждение иным образом. Прежняя редакция предусматривала две формы перехода доли: продажа и уступка иным образом, хотя по содержанию прежней редакции ст. 21 Закона об ООО было ясно, что речь идет о безвозвратной передаче прав на долю или части доли. При использовании принципа направленности результата во всех сделках о переходе доли налицо признанная цель любой отчуждательной сделки — направленность на передачу имущества[196]. Доля в уставном капитале ООО свидетельствует о наличии у участника общества определенных обязательственных и корпоративных прав в отношении соответствующей части всего имущества ООО.

Показателен спор, отраженный в протесте Верховного Суда РФ от 09.01.2003 № 20-В02-24[197]. А. обратилась в суд с иском к бывшему супругу П. о разделе совместно нажитого имущества, состоящего из 6/7 долей магазина «Прогресс», просила взыскать стоимость 3/7 долей, исходя из рыночной стоимости магазина. Разрешая спор, суд применил п. 5.2 Устава общества, ст. 93 ГК и ст. 21 Закона об ООО (старая ред. — Прим. авт.), согласно которым продажа или уступка иным образом участником общества своей доли (части доли) третьим лицам допускается, если это не запрещено уставом общества.

Однако оснований для применения данных норм не имелось, поскольку истица, согласно ее заявлению, не требовала определить ее долю и включить в число учредителей ООО «Прогресс», претензий к обществу не выдвигала, а просила обязать П. выплатить ее супружескую долю в денежном выражении.

Ее требования основаны на ст. 34, 38 СК, которыми признается право супруга на раздел общего имущества и устанавливается, что общим имуществом супругов являются приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

При таких обстоятельствах суду надлежало применить п. 2 ст. 14 Закона об ООО: «Размер доли участника общества должен соответствовать соотношению номинальной стоимости его доли и уставного капитала общества. Действительная стоимость доли участника общества соответствует части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли».

В отличие от прав требования, выступающих предметом общегражданских сделок уступки, доля в уставном капитале ООО включает в себя и обязанности, а замена обязанной стороны без согласия управомоченного лица представляется противоречащей природе рассматриваемых корпоративных отношений.

Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 04.03.2008 по делу № А56-24742/2006[198] установлено, что участники ООО «Маяк» (далее — Общество) А. и П. обратились в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к супругам С. Р. и С. Л. признать заключенный ответчиками договор уступки доли от 30.04.2006 возмездной сделкой и перевести с С. Л. на А. и П. права и обязанности покупателя по договору на каждого — на долю в размере 5,5 % уставного капитала Общества стоимостью по 187 руб. путем перечисления А. и П. на имя С. Л. по 187 руб. каждым. Истцы предъявили иск о переводе на них прав и обязанностей покупателя по договору, ссылаясь на нарушение их преимущественного права на покупку доли, полагая, что договор от 30.04.2006 является возмездным.

Суд установил, что поскольку супруги С. сообща владели и пользовались общим имуществом в виде доли в уставном капитале Общества, то это обстоятельство заведомо исключает возможность оценки договора от 30.04.2006 как договора купли-продажи доли. По этому договору С. Р. передал своей супруге часть той доли, которая находилась в их совместной собственности, т. е. был произведен раздел части имущества, находящегося в совместной собственности. В случае если эти действия сопровождались бы какими-либо расчетами между супругами, доказательства чего отсутствуют, это обстоятельство само по себе не давало бы оснований для оценки договора от 30.04.2006 как договора купли-продажи доли, заключение которого влекло бы нарушение преимущественного права покупки доли другими участниками Общества[199].

Раздел общего имущества супругов является одной из самых распространенных, а одновременно одной из самых сложных категорий споров, рассматриваемых судами общей юрисдикции. Усложнение гражданского оборота и включение в состав общего имущества супругов объектов, используемых не только в обычной семейной жизни, но и в предпринимательских целях, обусловливают необходимость разграничивать права, основанные на нормах семейного законодательства, и права, имеющие корпоративную природу. В связи с этим следует отметить, что супруги своим соглашением лишены возможности изменить содержание корпоративных прав. Само соглашение о разделе доли, оставаясь по своей природе сделкой, порождает ,прежде всего, имущественные права для супругов в отношении предмета соглашения. Достигнутое соглашение приобретает значение для корпоративных отношений только после его легитимации перед обществом. В данном случае требуется рассмотреть вопрос о дальнейшей судьбе соглашения о разделе супружеского имущества в зависимости от наличия запрета на передачу доли третьим лицам. Если такой запрет отсутствует, то у супруга, пожелавшего приобрести статус участника общества, возникает право обратиться с заявлением о приеме в состав участников.

 

 

 

 

ГЛАВА  3. ПЕРЕХОД ДОЛЕЙ В ОБЩЕСТВАХ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ.

 

 

 

Общий принцип наследования долей, паев в хозяйственных товариществах и обществах, а также в производственных кооперативах установлен в ст. 1176 ГК. В соответствии с п. 1 указанной статьи «в состав наследства участника полного товарищества или полного товарища в товариществе на вере, участника общества с ограниченной или с дополнительной ответственностью, члена производственного кооператива входит доля (пай) этого участника (члена) в складочном (уставном) капитале (имуществе) соответствующего товарищества, общества или кооператива».

Более подробная регламентация наследования долей, паев в хозяйственных обществах, товариществах и производственных кооперативах содержится в других нормах ГК, а также в специальном законодательстве. Однако отдельные законы регламентируют вопросы наследования не полностью, вследствие чего ряд важных вопросов наследования остается неурегулированным.

До 1 июля 2009 г., в соответствии с п. 7 ст. 21 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закона об ООО) [200], доли в уставном капитале общества переходили к наследникам граждан, являвшихся участниками общества. Таким образом, переход доли умершего участника общества был возможен только наследнику, данная доля не могла быть распределена между другими участниками ООО.

До принятия наследником умершего участника общества наследства права умершего участника общества осуществлялись, а его обязанности исполнялись лицом, указанным в завещании, а при отсутствии такого лица — управляющим, назначенным нотариусом.

С 1 июля 2009 г. в соответствии с новой редакцией п. 8 ст. 21 Закона об ООО доля умершего участника общества в уставном капитале общества переходит по наследству на общих основаниях, если уставом общества не предусмотрено, что такой переход допускается только с согласия остальных участников общества.[201] При этом судебная практика при определении момента возникновения прав на долю руководствуется общими правилами наследственного права о порядке правопреемства, месте и времени возникновения прав на долю в ООО. На основании п. 4 ст. 1152 Гражданского кодекса принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации.

Таким образом, доля умершего участника в уставном капитале общества признается принадлежащей наследникам, принявшим наследство, с момента открытия наследства.

Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Центрального округа от 18.03.2010 № Ф10-626/10 по делу № А54-1546/2009-С11[202] было установлено, что арбитражный суд отказал в иске о признании недействительным (ничтожным) договора дарения, посчитав, что право собственности наследницы (ответчицы по делу) на имущество, в том числе на принадлежавшую умершему долю в уставном капитале общества, возникло в силу открытия наследства, поскольку уставом ООО не предусмотрена необходимость получения согласия участников общества на переход доли в уставном капитале данного общества к наследникам бывшего участника общества. При этом суд отметил, что выдача свидетельства о праве на наследство не является правообразующим фактом, право собственности на ценные бумаги и другое имущество наследодателя возникает у наследников не в связи с получением свидетельства о праве на наследство, а в силу наследственного правопреемства (ст. 21 Закона об ООО).

Уставом общества может быть предусмотрено, что доля в уставном капитале умершего участника общества переходит к его наследникам полностью только с согласия остальных участников общества. В данном случае при оформлении наследственных прав умершего участника общества и до выдачи свидетельства о праве на наследство нотариусу должно быть представлено такое согласие (в виде протокола собрания участников общества, подписанного всеми участниками, либо в виде отдельных письменных заявлений всех участников общества). Кроме того, существует общее правило, предусмотренное п. 10 ст. 21 Закона об ООО: согласие участников общества на переход по наследству доли в уставном капитале также считается полученным при условии, если в течение 30 дней или иного определенного уставом срока со дня получения соответствующего обращения к участникам общества не дан письменный отказ в согласии ни от одного из участников общества. При этом сложилась довольно устойчивая позиция судебных органов: обжалование такого отказа не может привести к положительному результату, поскольку участники общества заранее оговорили в уставе право решать вопрос о даче согласия на включение наследника в состав участников общества. Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 16.03.2010 № КГ-А40/1383-10 по делу № А40-84044/09-34-667[203] указано: признавая ошибочным утверждение истицы о том, что согласия со стороны остальных участников ООО и самого общества при переходе доли в уставном капитале общества правопреемникам, включая наследника, якобы, не требуется, так как они опровергаются положениями устава общества, а также положениями ст. 1110 ГК и ст. 21 Закона об ООО, арбитражный суд отказал в удовлетворении иска об обязании признать истца участником ООО и подать документы в регистрирующий орган.

В тех случаях, когда участниками общества не дано согласие на наследование доли в уставном капитале умершего участника общества, тогда как такое согласие в соответствии с уставом общества было необходимо, объектом наследования может являться только действительная стоимость доли в уставном капитале умершего участника общества.

В таком случае в соответствии с п. 5 ст. 23 Закона об ООО при отказе участников общества дать согласие на переход доли эта доля переходит к обществу в день, следующий за датой истечения срока, установленного законом или уставом общества для получения такого согласия общества.  Например, в Постановлении ФАС Западно-Сибирского округа от 01.09.2010 по делу N А70-350/2010  установлено, что требование об обязании общества передать истцу в качестве действительной стоимости доли в уставном капитале общества долю в праве собственности на земельный участок отклонено законно, поскольку в соответствии с пунктом 6.1 статьи 23 ФЗ от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" установленный уставом общества шестимесячный срок для выплаты участнику общества, подавшему заявление о выходе из общества, действительной стоимости доли или выдачи ему в натуре имущества такой же стоимости не наступил[204].

     При этом общество обязано выплатить наследникам умершего участника общества действительную стоимость доли, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дню смерти, либо с их согласия выдать им в натуре имущество такой же стоимости (п. 5 ст. 23 Закона об ООО). Однако в силу абз. 4 п. 8 ст. 23 Закона об обществах с ограниченной ответственностью общество не вправе выплачивать действительную стоимость доли или части доли в уставном капитале общества либо выдавать в натуре имущество такой же стоимости, если на момент этих выплат или выдачи имущества в натуре оно отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) либо в результате этих выплаты или выдачи имущества в натуре указанные признаки появятся у общества. Согласно п. 2 ст. 3 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

     Исходя из смысла абз. 4 п. 8 ст. 23 Закона об обществах с ограниченной ответственностью наличие у общества просроченной на три месяца задолженности или возможности образования такой задолженности не является обстоятельством, исключающим взыскание судом действительной стоимости доли, но может являться препятствием для ее выплаты (исполнения судебного акта).

     Действительная стоимость доли участника общества в силу закона должна быть определена как часть стоимости чистых активов общества, пропорциональная размеру его доли в уставном капитале (п. 2 ст. 14 Закона об ООО). Однако в настоящее время нет специального нормативного акта, регулирующего определение стоимости чистых активов ООО, поэтому следует руководствоваться действующим письмом Минфина России от 24.08.2004 № 03-03-01-04/1/10, согласно которому «чистые активы — это балансовая стоимость имущества общества, уменьшенная на сумму его обязательств. Стоимость чистых активов определяется по последнему утвержденному в установленном порядке бухгалтерскому балансу общества» [205]. Если, например, участник ООО умер в январе 2009 г., то действительную стоимость доли необходимо определять на основании данных из годового баланса за 2008 г. Если он умер, скажем, в сентябре 2008 г., то для определения действительной стоимости доли необходимо составить баланс по состоянию на 1 сентября 2008 г.

Справка о действительной стоимости доли умершего участника составляется по запросу нотариуса и оформляется в произвольной форме с учетом обычных правил делопроизводства для официальных писем организации. Однако именно на этом этапе и возникает самое большое количество споров, поскольку наследники довольно часто не согласны с представленной обществом оценкой наследуемой доли и оспаривают ее. В данном случае важно пояснить, что нормы ГК в части оценки наследственного имущества выступают в качестве специального правила по всем случаям наследования, в том числе и при наследовании долей в ООО.

В связи с вышеизложенным вполне показательно дело, рассмотренное Высшим Арбитражным Судом РФ (определение от 16.07.2008 № 8753/08 по делу № А40-58428/06-19-204[206]), по которому было установлено, что решением собрания ООО «ИЦ Спектр» от 20.10.2005 наследнице было отказано в удовлетворении заявления о вступлении в ООО «ИЦ Спектр» в качестве участника общества. Вместе с тем общество обязалось выплатить А. И. Горбуновой стоимость доли в размере 19 975 руб. Не согласившись с предложенной ей обществом стоимостью доли, А. И. Горбунова обратилась в арбитражный суд с требованием о выплате ей стоимости доли, исходя из рыночной стоимости имущества. Суд указал, что, хотя в соответствии с требованиями ст. 21, 23 Закона об ООО общество обязано выплатить наследникам умершего участника общества действительную стоимость доли, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дню смерти, либо с их согласия выдать им в натуре имущество такой же стоимости, ст. 1115 ГК установлено, что ценность наследуемого имущества определяется, исходя из его рыночной стоимости.

Согласно заключению ООО «Независимый институт оценки и управления» от 27.06.2007 действительная стоимость 42,5 % доли ООО «ИЦ Спектр», исходя из рыночной стоимости недвижимого имущества по состоянию на 5 февраля 2004 г., составила 986 000 руб. Судом кассационной инстанции, на основании указанных выше норм права, требования удовлетворены в сумме 986 000 руб.[207]  Указанная позиция нашла  свое подтверждение и в последующей судебно-арбитражной практике. Например, показателен является спор, в котором  суд удовлетворил иск наследников участника общества о взыскании с общества действительной (рыночной) стоимости доли в уставном капитале общества, принадлежащей умершему участнику, согласившись с выводом нижестоящего суда о том, что в соответствии с пунктом 5 статьи 23 ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" действительная стоимость доли в уставном капитале общества определяется с учетом рыночной стоимости основных средств как движимого, так и недвижимого имущества, отраженного на балансе общества[208]. Практика рассмотрения споров наследников и обществ с ограниченной ответственностью  претерпевает значительные изменения в связи с переосмыслением  как природы прав наследника на долю в ООО,  так и возможности использования при защите прав наследника  на долю вещно- правовых способов защиты.  Для правильного понимания современного состояния данных подходов, на наш взгляд показателен следующий спор.

Как указано в Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 18 апреля 2011 г. по делу N А12-8057/2010 поскольку согласия остальных участников Общества на переход доли не требовалось,   доля умершего участника общества Е. перешла к его наследнице, включая и все права, вытекающие из обладания долей, в том числе права на участие в управлении делами Общества.

Доказательства подачи наследницей заявления о выходе из Общества в материалах дела не представлены. Перечисление Обществом наследнице денежных средств не может свидетельствовать об утрате ею имущественных прав на долю в уставном капитале Общества.

Доводы представителя заявителей кассационных жалоб о возникновении у наследницы права только на получение действительной стоимости доли в уставном капитале основаны на неверном толковании положений закона. В силу представленного в материалах дела свидетельства о праве на наследство к наследнице  перешло именно право на долю в уставном капитале Общества в размере 25%, а не на действительную стоимость данной доли, что соответствует законодательству об обществах с ограниченной ответственностью.

Определяя правовой статус наследницы суд обоснованно указал, что принятое ею наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество. При данных обстоятельствах, учитывая отсутствие законных оснований утраты наследницей права на унаследованную долю, она, являясь титульным собственником спорной доли в уставном капитале Общества, обладает законным правом истребования принадлежащего ей имущества, выбывшего из ее владения помимо ее воли.

В силу положений статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В соответствии со статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно положениям пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Пунктом 17 статьи 21 Закона (в редакции Федерального закона от 30.12.2008) предусмотрено, что если доля или часть доли в уставном капитале общества возмездно приобретена у лица, которое не имело права ее отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), лицо, утратившее долю или часть доли, вправе требовать признания за ним права на данные долю или часть доли в уставном капитале общества с одновременным лишением права на данные долю или часть доли добросовестного приобретателя при условии, что данные доля или часть доли были утрачены в результате противоправных действий третьих лиц или иным путем помимо воли лица, утратившего долю или часть доли.

Судом правомерно установлено наличие у наследницы имущественных прав на долю в уставном капитале Общества в размере 25%.

04.03.2009 состоялось общее собрание участников Общества, на котором принято решение о переходе доли умершего  к Обществу. Впоследствии на основании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 21.04.2009 г. Общество продало долю в размере 25% уставном капитале Общества другому лицу.

Суд правомерно указал, что данный договор в силу положений статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации является ничтожной сделкой, поскольку Общество, не являясь собственником 25% доли наследницы, не могло ею распорядиться - передавать в собственность другому лицу. При данных обстоятельствах апелляционный суд установил, что доля в уставном капитале Общества, собственником которой является наследница,  выбыла из ее владения помимо воли собственника, что влечет удовлетворение требований об истребовании долей из чужого незаконного владения.

Доводы заявителей кассационных жалоб о наличии со стороны последующих собственников долей признаков добросовестности приобретения, правомерно не приняты во внимание апелляционным судом. Приобретение имущества по ничтожной сделке не может быть рассмотрено в контексте добросовестного приобретения.

 Кроме того, в соответствии с пунктом 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", по смыслу пункта 1 статьи 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли[209].

        Имеются также  и некоторые проблемы  процедурного характера, которые  влияют на оформление статуса титульного собственника владельца доли.  Поскольку переход  доли или части доли в уставном капитале общества, поступающих  при наследовании,  требуют внесения в ЕГРЮЛ соответствующих изменений, необходимо установить, кто и в каком порядке может вносить указанные изменения.

В п. 1.4. ч. 1 ст. 9 Закона о государственной регистрации наследник не поименован среди лиц, которые могут подать заявление о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ с целью внесения изменений в сведения об участниках общества. При этом возможно три ситуации. В первом случае, если в уставе общества установлен запрет на переход в порядке наследования доли в уставном капитале общества, корпоративных отношений у наследника не возникает, и он, получив свидетельство о праве на наследство в виде доли в обществе, обращается с просьбой о выплате ему действительной стоимости доли. Второй случай вероятен, если в уставе общества установлено, что переход доли к наследникам осуществляется только с согласия других его участников. В этом случае уставом может быть предусмотрен различный порядок получения согласия участников общества на переход доли или части доли. Такой порядок может предусматривать обязательное получение согласия в виде письменного заявления всех участников на переход доли наследнику. Кроме того, в уставе может устанавливаться срок, в течение которого неполучение заявлений участников об отказе дать согласие на переход доли наследнику влечет за собой принятие наследника в состав общества. Наконец, это может быть решение общего собрания участников о принятии наследника в состав общества. В течение трех дней заявление о внесении изменений в ЕГРЮЛ, засвидетельствованное в нотариальном порядке, подается руководителем общества. Остается неясным вопрос о том, кто является заявителем при подаче заявления о внесении изменений в ЕГРЮЛ в случае отсутствия каких-либо запретов и ограничений для наследника при вступлении в общество. Высказываемую в ряде публикаций точку зрения, что такое заявление все-таки может подать сам наследник, нельзя признать обоснованной. В соответствии с правилом, изложенным в п. 12 ст. 21 Закона об ООО, наследник приобретает статус участника только с момента государственной регистрации соответствующих изменений на основании правоустанавливающих документов, тогда как в п. 1.4 ч. 1 ст. 9 Закона о государственной регистрации наследник не поименован в качестве субъекта, наделенного правом подать заявление о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ. Таким образом, на сегодняшний день не решен главный вопрос всей процедуры наследования как универсального правопреемства: как оформить в данном случае право наследника? Ответа на этот вопрос в законодательстве не содержится. Указанные пробелы в правовом регулировании порядка перехода долей при наследовании создают довольно сложную ситуацию в правоприменительной практике, что значительно снижает возможность охраны и защиты прав наследников долей в ООО.

 

 


[1] См.: Горбунов А. Р. Дочерние компании, филиалы, холдинги. Методические рекомендации. Организационные структуры. М. : Анкил, 2000. С. 16.

[2] Новоселова Л. А. Оборотоспособность доли ... С. 207.

[3] См.: Фатхутдинов Р. С. Уступка доли в уставном капитале ООО: Теория и практика. М. : Волтерс Клувер, 2009. С. 1.

[4] Российское гражданское право : учебник : в 2 т. Т. 1 : Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права / отв. ред. Е. А. Суханов. М. : Статут, 2010. С. 125.

[5] См. подробнее: Илюшина М. Н. Сделки, направленные на отчуждение долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью: новое в правовом регулировании // Законы России: опыт, анализ, практика. 2009. № 6.

[6] См.: Бобков С. А. Уступка доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью // Журнал рос. права. 2002. № 7.

[7] См.: Ломакин Д. В. Корпоративные отношения и предмет гражданско-правового регулирования // Законодательство. 2004. № 5, 6.

[8] См.: Тимохина Е. В. Продажа доли в уставном капитале ООО: платить ли НДС? // Экономика
и жизнь. 2000. № 13.

[9] См.: Шевченко С. Переход долей общества с ограниченной ответственностью // Законность. 2004. № 10.

[10] См.: Бегунова Н. Наследование долей в ООО // ЭЖ-Юрист. 2004. № 15.

[11] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[12] См.: Лапач В. А. Доля в уставном капитале как имущество // ЭЖ-Юрист. 2005. № 28.

[13] См.: Его же. Гражданско-правовые проблемы обращения долей в уставном капитале хозяйственных обществ // Хоз-во и право. 2005. № 10.

[14] Новоселова Л. А. Оборотоспособность доли ... С. 206.

[15] См.: Мурзин Д. В. Ценные бумаги — бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. М.: Статут, 1998.

[16] См.: Бевзенко Р. С. Новеллы законодательства о залоге долей в уставном капитале общества
с ограниченной ответственностью // Меры обеспечения и меры ответственности в гражданском праве : сб. ст. / рук. авт. кол. и отв. ред. М. А. Рожкова. М. : Статут, 2010.

[17] См.: Шевченко С. Указ. соч.

[18] Имадаева М. С. Юридическая природа доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью // Юридическая Россия — образовательный правовой портал : сайт. URL: http://www.law.edu.ru/article.asp? articleID=1251561 (дата обращения: 26.11.2010).

[19] Федеральным законом от 06.12.2011 № 405-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования порядка обращения взыскания на заложенное имущество» внесены довольно значимые изменения в ряд федеральных законов, в том числе
в ст. 25 Закона об ООО.

[20] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч. С. 11.

[21] Там же. С. 15.

[22] См.: Тарасов И. Т. Учение об акционерных компаниях. М. : Статут, 2000. С. 144.

[23] См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Т. 1. М. : Статут, 2003. С. 387.

[24] Белов В. А. Гражданское право: Особенная часть : учебник. М. : Центр ЮрИнфоР, 2004. С. 572–573.

[25] См.: Морозов С. Ю. Система транспортных организационных договоров : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2011. С. 6.

[26] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч. С. 20.

[27] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[28] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч. С. 22.

[29] См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая // Высший Арбитражный Суд Российской Федерации : сайт. URL: http//www.arbitr.ru/_upimg/F1D1873F3B7610EA129A145 (дата обращения: 26.12.2010).

[30] См.: Там же.

[31] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). 2-е изд. / отв. ред. О. Н. Садиков. М. : Юрид. фирма «Контракт» : Инфра-М, 2002. С. 157.

[32] Ламидзе О. Отчуждение обязательственных прав // Хоз-во и право. 2002. № 6. Прил. С. 20.

[33] См.: Черепахин Б. Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. М. : Госюриздат,
1962. С. 20.

[34] См.: Илюшина М. Н. Проблемы перехода обязательственных прав // Закон. 2006. № 9.

[35] См.: Беляева О. А. Реорганизация юридических лиц: спорные вопросы современной практики // Цивилист. 2004. № 1. С. 21.

[36] См.: СЗ РФ. 2002. № 48. Ст. 4746.

[37] См.: Экономика и жизнь. 2003. № 10. Документ утратил силу в связи с изданием письма ФНС России от 27.05.2005 № ЧД-6-09/440 «О реорганизации юридических лиц».

[38] См.: Беляева О. А. Указ. соч. С. 22; Карлин А. А. Реорганизация акционерного общества : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004.

[39] См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / отв. ред.
О. Н. Садиков. М., 2002. С. 159.

[40] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[41] См.: ВВАС РФ. 2004. № 1.

[42] См.: Там же. 2001. № 1. Прил. С. 168.

[43] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[44] См. подробнее: Илюшина М. Н., Александрова А. А. Нотариальная деятельность при отчуждении долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью : учеб. пособие. М. : РПА Минюста России, 2009.

[45] См.: Новоселова Л. А. Сделки уступки права (требования) ... С. 399.

[46] См.: Яковлев А. С. Имущественные права как объекты гражданских правоотношений: Теория
и практика. М. : Ось-89, 2005. С. 119.

[47] См.: Беляев К. П., Горлов В. А., Захаров В. А. Общества с ограниченной ответственностью: Правовое положение (практический комментарий, законы и другие правовые акты, образцы документов). М., 1999.

[48] См.: Бобков С. А. Указ. соч. С. 66.

[49] См.: Маковская А. А. Различия в правовом регулировании отношений между акционером
и закрытым акционерным обществом и отношений между участником и обществом с ограниченной ответственностью // Корпорации и учреждения : сб. ст. / отв. ред. М. А. Рожкова. М., 2007. С. 75.

[50] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч. С. 72.

[51] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч. С. 73.

[52] См.: Новоселова Л. А. Уступка права требования по договору (теория и практика) // Законодательство. 1997. № 6. С. 13.

[53] См. подробнее: Илюшина М. Н. О правовой природе сделок, направленных на отчуждение долей
в обществах с ограниченной ответственностью // Российский ежегодник предпринимательского (коммерческого) права / под ред. д-ра юрид. наук В. Ф. Попондопуло. СПб. : ООО «Университетский издательский консорциум “Юридическая книга”», 2010. № 4. С. 91–99.

[54] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч. С. 100.

[55] См.: Новоселова Л. А. Сделки уступки права (требования) … С. 16–17.

[56] См.: Белов В. А., Пестерева Е. В. Хозяйственные общества. М. : ЮрИнфоР, 2002. С. 140.

[57] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч. С. 71.

[58] См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право : в 4 кн. 3-е изд., стер. Кн. 1 : Общие положения. М. : Изд-во «Статут», 2001. С. 399.

[59] Комментарий к Федеральному закону «Об обществах с ограниченной ответственностью» (постатейный) / под ред. В. В. Залесского. М. : КОНТРАКТ : ИНФРА-М, 1998.

[60] См. подробнее: Урюжникова А. В. Правовая природа доли в обществах с ограниченной ответственностью // Гражданское право. 2006. № 1.

[61] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[62] См.: Бевзенко Р. С. Указ. соч.

[63] См.: Шишмарева Т. П. Отчуждение доли учредителем (участником) ООО в процедурах несостоятельности (банкротства) // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. № 6.

[64] См.: Степанов Д. Общества с ограниченной ответственностью: законодательство и практика // Хоз-во и право. 2000. № 12. С. 56.

[65] См.: Алексеев С. С. Право: азбука — теория — философия … С. 448.

[66] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[67] См.: СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.

[68] См.: Новоселова Л. А. Преимущественное право покупки доли в обществе с ограниченной ответственностью // Хоз-во и право. 2010. № 3.

[69] См., напр.: Бергманн В. Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии / пер.
с нем. М. : БЕК, 2001.

[70] См.: Ломакин Д. В. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения
в хозяйственных обществах. М. : Статут, 2008.

[71] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[72] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч. С. 94.

[73] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[74] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[75] См.: Могилевкий С. Д. Об обязанностях участника общества с ограниченной ответственностью // Хоз-во и право. 2009. № 11.

[76] См.: Там же.

[77] См.: Новоселова Л. А. Преимущественное право покупки доли в обществе с ограниченной ответственностью // Хоз-во и право. 2010. № 3. С. 3–15.

[78] См.: Носова Д. В. Оферта и акцепт как механизм реализации преимущественного права приобретения доли в обществе с ограниченной ответственностью // Закон. 2009. № 9. С. 163–168.

[79] См.: Новоселова Л. А. Преимущественное право покупки доли в обществе с ограниченной ответственностью ... С. 3–15.

[80] См.: Там же.

[81] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[82] См.: ВВАС РФ. 2010. № 5.

[83] См.: Нотариальный вестник. 2009. № 12.

[84] Тарусина Н. Н. Основы совершенствования законодательства о защите субъективных прав
и интересов // Проблемы совершенствования законодательства о защите субъективных гражданских прав / под ред. В. В. Бутнева. Ярославль : Ярослав. гос. ун-т, 1988. С. 40.

[85] Юрченко О. О. Право на защиту и способы защиты охраняемого законом интереса в гражданском праве. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2004. С. 27.

[86] См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право : в 4 кн. 3-е изд., стер. Кн. 1 : Общие положения. М. : Изд-во «Статут», 2001. С. 424.

[87] См.: Вершинин А. П. Выбор способа защиты гражданских прав. СПб. : С.-Петерб. гос. ун-т, 2000. С. 44.

[88] Тарусина Н. Н. Указ. соч. С. 40.

[89] См.: ВВАС РФ. 2010. № 6.

[90] См.: Гражданский процесс : учебник / отв. ред. В. В. Ярков. М. : Волтерс Клувер, 2006. С. 261.

[91] Гражданский процесс : учебник / под ред. М. К. Треушникова. М. : ИД «Городец», 2006. С. 229.

[92] См.: ВВАС РФ. 1998. № 6.

[93] См.: Там же. 2000. № 4.

[94] См.: Там же. 2002. № 7.

[95] См.: Там же. 2006. № 11.

[96] См.: Там же. № 12.

[97] См.: Там же. 2009. № 10.

[98] См.: Григорьев М. Виндицируй незримое // ЭЖ-Юрист. 2010. № 15.

[99] См. подробнее: Шумаков А. Отдайте долю // ЭЖ-Юрист. 2009. № 9.

[100] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[101] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[102] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[103] Подробнее см.: Григорьев М. Указ. соч.

[104] См.: ВВАС. 2010. № 5.

[105] Подробнее см.: Илюшина М. Н. Теоретические и практические проблемы сделок отчуждения долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью // Вестник Московского ун-та МВД России. 2009. № 6; Ее же. Правовое регулирование участия нотариуса в отчуждении долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью // Нотариальный вестник. 2009. № 12.

[106] См.: Путеводитель по корпоративным спорам. Порядок заключения сделок по отчуждению доли
в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[107] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[108] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[109] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[110] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[111] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[112] См.: Путеводитель по корпоративным спорам …

[113] См.: Подборка судебных решений за 2009 год. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[114] См. подробнее: Илюшина М. Н. Проблемы определения существенных условий коммерческих сделок в доктрине и практике // Вестник Московского ун-та МВД России. 2009. № 2. С. 104–106.

[115] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[116] Белов В. А. Гражданское право: Общая и Особенная части : учебник. М. : ЦентрЮрИнфоР, 2003. С. 200.

[117] Романец Ю. В. Система договоров в гражданском праве России. М. : Юристъ, 2006. С. 205.

[118] См.: Фин. газ. 1995. № 38. Документ утратил силу 1 января 2004 г. в связи с изданием приказа Минфина России от 20.05.2003 № 44н.

[119] См.: Туманский Ю. Купля-продажа акций и долей в уставном капитале. Как оценить качество товара // Юрист компании. 2010. № 12. С. 71.

[120] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[121] См.: ВСНД и ВС РФ. 1993. № 10. Ст. 357.

[122] См.: СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3302.

[123] См.: Стругков В. О закладе долговых требований (De pignore nominum). СПб., 1890. С. 90.

[124] См.: Гражданское право : учебник : в 4 т. Т. 3 : Обязательственное право / В. В. Витрянский и др.; отв. ред. Е. А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М. : Волтерс Клувер, 2005. С. 126–127.

[125] См.: Звоницкий А. С. О залоге по русскому праву. Киев, 1912. С. 201–218; Стругков В. Указ. соч.
С. 115–148.

[126] См.: Мейер Д. И. Русское гражданское право: в 2 ч. По испр. и доп. 8-му изд. 1902 г. Ч. 2. М., 1997. С. 225–227; Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. По изд. 1907 г. М., 1995. С. 316–317.

[127] Подробнее см.: Илюшина М. Н. Влияние правового режима договора залога доли ... С. 43–49.

[128] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[129] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[130] См.: Фатхутдинов Р. С. Указ. соч.

[131] См.: Парламент. газ. 2011. 9–15 дек.

[132] См.: ВСНД и ВС РФ. 1992. № 23. Ст. 1239.

[133] См.: ВСНД и ВС РФ. 1993. № 10. Ст. 357.

[134] См.: СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[135] См.: Там же. 1997. № 30. Ст. 3594.

[136] См.: Там же. 1998. № 7. Ст. 785.

[137] См.: СЗ РФ. 1998. № 29. Ст. 3400.

[138] См.: Там же. 2000. № 32. Ст. 3340.

[139] См.: Там же. 2007. № 41. Ст. 4849.

[140] См.: СЗ РФ. 2009. № 1. Ст. 14.

[141] См.: Бевзенко Р. С. Указ. соч.

[142] Подробнее см.: Илюшина М. Н. Теоретические и практические проблемы сделок отчуждения
долей … ; Ее же. Правовое регулирование участия нотариуса в отчуждении долей ...

[143] См.: СЗ РФ. 2001. № 33 (Ч. 1). Ст. 3431.

[144] См.: Красавчиков О. А. Категории науки гражданского права // Избр. тр. : в 2 т. Т. 1. М. : Статут, 2005. С. 46–53.

[145] См.: Красавчиков О. А. Категории науки гражданского права. С. 54–55.

[146] См.: Ефимова Л. Г. Банковские сделки: право и практика. М. : НИМП, 2001. С. 304.

[147] См.: Гражданское право / под ред. В. П. Мозолина и А. И. Масляева. М., 2003.

[148] См.: Гражданское право : учебник : в 4 т. / под ред. Е. А. Суханова. Т. 3. М. : Волтерс Клувер, 2007. С. 182.

[149] См.: Там же. С. 183.

[150] См.: ВВАС РФ. 1997. № 7.

[151] Витрянский В. В. Специальные договорные конструкции ... С. 7.

[152] См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право : в 4 кн. 2-е изд., испр. Кн. 1 : Общие положения. М. : Изд-во «Статут», 1999. С. 235.

[153] См.: Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Указ. соч. С. 145.

[154] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[155] См.: ВВАС РФ. 2001. № 4.

[156] См.: Там же.

[157] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[158] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[159] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[160] См.: Хоз-во и право. 1997. № 9.

[161] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[162] См.: Мелихов Е. И. Предварительный договор и задаток // Юрист. 2003. № 4.

[163] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[164] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[165] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[166] См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право : в 4 кн. Кн. 1 : Общие положения. М. : Изд-во «Статут», 1997. С. 186.

[167] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[168] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[169] СЗ РФ,1998, N 31, ст. 3813.

 

[170] СЗ РФ, 2009,N 30, ст. 3821.

 

[171]  СЗ  РФ, 2002, N 3, ст. 218.

 

[172]  Документ опубликован не был . Доступ из СПС»КонсультантПлюс»

[173] Вестник ВАС РФ. 2005. N 7.

 

 

[174]  Комментарий к Федеральному закону « Об оценочной деятельности в Российской Федерации» // http://ozenka-biznesa.narod.ru/NORMDOC/comentoz.htm

[175] СЗ РФ, 1996, N 1, ст. 1.

 

[176] СЗ РФ, 1998, N 7, ст. 785,

 

[177] СЗ РФ. 2001. N 44. Ст. 4148.

 

[178] СЗ РФ,N 30 (ч. II), ст. 3127

 

[179] СЗ РФ. 2006. N 50. Ст. 5279

[180] Вестник ВАС РФ. 2005. N 7.

 

[181] Роньшина К.С.  Споры об оценке вкладов , вносимых в уставный капитал хозяйственных обществ.//Законы России: опыт, анализ, практика", 2010, N 6.

 

[182]  См.: например, Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 26.02.2007 по делу N А29-6155/2005-2э; Постановление ФАС Поволжского округа от 12.12.2011 по делу N А72-8529/2010// СПС «КонсультантПлюс»

 

[183]  Могилевсий С.Д. Общество с ограниченной ответственностью: законодательство и практика его применения// СПС «КонсультантПлюс»

.

[184] Файзутдинов И.Ш. Комментарий Постановления Пленума ВС РФ от 9 декабря 1999 года N 90 и Пленума ВАС РФ от 9 декабря 1999 года N 14 "О некоторых вопросах применения ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" // Практика рассмотрения коммерческих споров: Сб. ст. М., 2008. С. 39.

 

[185] Проект N 47538-6. Внесен Президентом Российской Федерации// СПС «КонсультантПлюс»

 

[186] СЗ РФ. – 2011. - № 49 (ч.5). - Ст. 7058.

 

[187] Путеводитель по корпоративным спорам. Вопросы судебной практики :оплата уставного капитала при создании общества с ограниченной ответственностью// СПС «КонсультантПлюс»

 

[188]  Путеводитель по корпоративным спорам. Вопросы судебной практики: выход участника из общества с ограниченной ответственностью. // СПС «КонсультантПлюс»

[190] См.: Парламент. газ. 2011. 9–15 дек.

[191] СЗ РФ. – 2011. - № 49 (ч.5). - Ст. 7058.

 

[192] Подробнее см.: Илюшина М. Н., Чашкова С. Ю. Особенности договорных форм раздела общего имущества супругов предпринимательского назначения // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. № 3.

[193] См.: ВСНД и ВС РФ. 1993. № 10. Ст. 357.

[194] См.: СЗ РФ. 1996. № 17. Ст. 1918.

[195] См.: СЗ РФ. 2007. № 2. Ст. 407.

[196] См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Кн. 1. Общие положения. 3-е изд. М., 2001. С. 399.

[197] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[198] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[199] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[200] Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» // СЗ РФ. 1998. № 7. Ст. 785

 

        [201] Федеральный закон от 30.12.2008 № 312-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты» // СЗ РФ. 2009. № 1. Ст. 20.

 

[202] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[203] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[204] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

 

[205] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[206] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[207] Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

[208] Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 20.10.2010 по делу N А28-14978/2009// Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

 

[209]  Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

 

 

Категория документа: